У Афины с детства как-то странно складывались обстоятельства со всякого рода бабушками.
У нее и у самой была бабушка. Всего одна. Остальных не было в живых уже при ее рождении. Так вот бабушка Афины была тоже какой-то странной, ну она отличалась от бабушек остальных детей. Пока все бабушки пекли пироги, норовили накормить внучат, приглядывали за ними, читали сказки, да хотя бы просто общались, бабушку Афина почти не видела, даже когда жила одна у нее в деревне летом. При том у бабушки не было никакого хозяйства, скота, кур. Был всего лишь небольшой огородик с огурцами да зеленью, а участок, где росла картошка, бабушка сама не обрабатывала. Приезжали все родственники и одним днем и копали, и сажали, потом тяпали, и также выкапывали.
На работу бабушка тоже не ходила, получала пенсию, помогали многочисленные дети. Но при этом Афина с утра до вечера бабушку не видела. Да, вот так утром Афина просыпалась, на столе стояла уже остывшая какая-то еда, накрытая полотенцем. Никто не бежал кормить, греть, или хотя бы убедиться, то она поела. Принцип был простой: хочешь-ешь, не хочешь-иди. И Афина уходила гулять. Бабушки не было видно, при этом дом был открыт, двери летом настежь. Афина всегда знала, что бабушка где-то тут, иногда даже вроде слышала какие-то шумы, но редко ее находила. Так девочка уходила гулять, и пропадала до обеда, а иногда и до вечера.
В деревне Афине нравилось. Была всего одна улица домов, а вокруг…поля, пролески, самые настоящие дремучие леса, кристально прозрачная речка, мостики, заросли рогоза. В полях росла пшеница, горох, в пролесках Афина любила собирать грибы и ягоды, букеты цветов, делать из травы кукол. В лесу Афина любила играть в Красную шапочку или кого-то вроде того– из-за елей в нем было всегда темно и жутко, и очень реалистично казалось, что за какой-то из елей за ней следит волк. Самым излюбленным местом Афины была речка – она была идеально прозрачной, было видно дно, со стелящимися вдоль него водорослями, рыбами, на водорослях и траве сидели улитки всех размеров. Невероятно красивый, завораживающий мир! Но был у него один недостаток – пиявки. Огромное количество пиявок. Они сидели вдоль берега в траве под водой, откуда и выплывали черными лентами при необходимости. Было еще одно волшебное место у реки – брод, очень мелкий, где вода была Афине по щиколодку, а ширина этого перешейка была не меньше метров шести. Пиявки в нем не водились, дно было песчаным, чистым, а в летний полуденный зной его укрывали от солнца высокие раскидистые ивы. Это место было просто оазисом, и фантазия Афины увлекала ее в захватывающие игры вплоть до наступления темноты.
Афину никто не искал. Приходя домой в обед, она также находила еду под полотенцем, и больше никого. А приходя вечером, в доме уже была бабушка, которая никогда не спрашивала, где та была, а сразу звала мыть ноги, другие части тела, ужинать и ложиться спать.
Прямо напротив бабушкиного дома жила другая бабушка. Она казалась Афине немного жуткой – всегда ходила в черном, стояла сгорбившись у забора и молча смотрела на жизнь вокруг. К ней никто не подходил, не разговаривал. Зато сама она часто звала Афину подойти и протягивала руку с угощением – там была то отборная крупная малина, то спелая клубника, то конфеты…У своей бабушки Афина почти не ела ничего сладкого, конфеты были в вазочке в буфете, но их брать было запрещено. Малина была старой, больной и мелкой, а из клубники бабушка варила варенье. Как же Афине хотелось хоть раз принять угощенье… Но бабушка строго настрого запретила, пригрозив, что выпорет до синяков и крови, если она посмеет взять что-то у этой бабули. Афина знала, что бабушка не просто пугает и потому ни разу так и не осмелилась даже подойти к соседке.
Была и другая соседка – очень шумная, склочная, взрывная бабуля. Спать долго в деревне не приходилось – эта бабуля жила через стенку и утро у нее начиналось со скандалов. Сперва она материла свою семью, потом выходила на улицу и шла материть соседей. Заходила во дворы, дома, шумела, ее выгоняли, она начинала лезть в драку. Афина очень ее боялась. Учитывая, что бабушки никогда не было, а дом всегда открыт настежь. Но, что удивительно, эта соседка никогда не переходила даже порог калитки бабушкиного дома. И бабушку она не материла, а приходила все время что-то попросить, и, стоя у открытой калитки, оставаясь за ее границей, кричала: «Марь Иванна, Марь Иванна!» Стояла ждала, никогда не переходя черту двора. Но бабушка почему-то никогда ничего ей не давала. И, встретив Афину случайно на улице, буйная соседка также внезапно замолкала, будто поперхнувшись, и поток мата прекращался, пока они с Афиной не разойдутся по разным сторонам.
Из-за всего этого Афина не могла долго быть у бабушки – ей не хватало заботы, общения, любви и ласки. Дома от родителей она получала их в избытке, чего не скажешь о бабушке. Но и по деревне Афина скучала – лес, река, поля, запах трав. У бабушки по всему дому висели пучки разных трав, какие-то палочки, банки с водой. Иногда в этих банках плавали опаленные спички. Никогда Афина не понимала, зачем пачкать ими воду… А еще воск у бабушки лежал большими брусками. И все это разносило неповторимый, природный, какой-то самобытный аромат по всему дому, который очень нравился Афине. Для нее, даже повзрослев, этот запах остался самым любимым, ароматы свободы, природы, земли, запах чего-то очень родного, первобытного, даже древнего, очень глубинного и понятного ей .
Став взрослой, став мамой, Афина часто недоумевала – как так бабушка о ней совсем не заботилась, не оберегала?! Ведь с ней каждый день могло случиться что-то непоправимое – заблудиться в лесу, утонуть в реке (Афина не умела плавать), быть укушенной гадюкой, а то и съеденной дикими зверями, да мало ли что… Но при этом никогда ничего подобного не происходило – злые люди обходили Афину стороной и молча, как та соседка, в дом к ним никто со злым умыслом не заходил, а Афина маленькой всегда ощущала себя в полной безопасности, потому бесстрашно исследовала мир вокруг, опираясь лишь на свои ощущения и чувства.