Рассказ "Спорим, она будет моей?" Часть 6
Начало истории
Олеся
Меня трясет. Судорожно ищу телефон, чтобы вызвать полицию, но нигде не могу найти крохотную сумочку, которую мне одолжила Оксана. Нет ее, и все тут.
Поднимаю глаза как раз в тот момент, когда Матвей падает на землю. Прикрываю рот рукой и вжимаюсь в сидение, потому что тот тип, что только что одним ударом уложил Калиновского, теперь движется к машине. Он останавливается возле пассажирской двери и пробует ее открыть. У него не выходит, ведь двери я заблокировала. Тогда он наклоняется к окну и, плотоядно глядя на меня, жестом просит меня приоткрыть окошко. У меня ощущение, будто бы я проглотила по меньшей мере полкило камней. Не могу дышать. Задыхаюсь. Только бы он не разбил окно.
Некоторое время он стоит возле машины и глазеет на меня. Слышу, как его дружки зовут его по имени. Толян. Они хотят уйти. Один из них боится, что «Толян завалил красавчика». О, Господи. Не могу поверить, что со мной это происходит.
Они удаляются. Становится легче дышать. Наклоняюсь вперед и вижу тело, лежащее на асфальте. Матвей не двигается. Мне страшно.
Я открываю дверь машины и бегу к нему. Он не реагирует на свое имя, но дышит. Слава богу, дышит.
Озираюсь по сторонам в поисках помощи, но вокруг только пьяные компании. Эти люди меня пугают. Они могут оказаться такими же, как этот Толян.
— Калиновский!
Я со всей силы отвешиваю ему пощечину, и он распахивает глаза. Первое, что он говорит – грубое матерное слово. Оно и не удивительно. Из его разбитой губы сочится кровь.
— Встать можешь? — спрашиваю я, все еще осматриваясь по сторонам. Мне кажется, что эти упыри могут вернуться. Хочу убраться отсюда поскорее.
Вместо ответа на мой вопрос, Матвей проводит рукой по губам и, заметив следы крови на руке, морщится. Потом встает на ноги и поднимает на меня глаза, полные бешеной ярости.
— У тебя кукуха совсем улетела? — орет он, грубо хватает меня за руку и тащит к машине. — Ты нормальная, нет?! Нельзя в таком виде расхаживать по здешним улицам, если не хочешь подзаработать! Ты собиралась домой идти пешком?!
— Отпусти меня! — я безуспешно пытаюсь вырвать свою руку, но Матвей и не думает разжимать пальцы. — Пусти, я сказала! Да отстань ты!
Он заталкивает меня на пассажирское сидение и с силой захлопывает дверь, обходит машину и садится на место водителя. Нажимает кнопку блокировки дверей. Снова переводит взгляд на меня.
— Если хочешь свалить с провального свидания, вызывай такси, ясно?
Его голос уже мягче, но все равно он зол. Я потираю руку, которую он недавно так сильно сжал, киваю головой. Чувствую, что еще одно слово – и я расплачусь.
— Твое? — он кладет клатч Оксаны мне на колени и заглядывает в мои глаза.
Я снова киваю и опускаю ресницы. Не хочу, чтобы он видел мои слезы. Хватит уже, все насмотрелись.
— Ну, тише, — произносит он на удивление спокойным голосом. — Уже все позади.
— Спасибо, — бормочу я и чувствую, как слезы отступают. Не в этот раз.
— Да не за что, — ухмыляется он. — Не мог же я тебя бросить.
— Вообще-то мог бы, — говорю я, искоса поглядывая на него.
Он вдруг наклоняется ко мне, и меня снова на секунду бросает в дрожь. К счастью, он этого не замечает. Его интересует бардачок, а вовсе не я. Он достает оттуда влажные салфетки и усмехается, глядя как я отодвигаю колени ближе к двери.
— Да не съем я тебя, — улыбается он и морщится от боли, на его губе появляется капелька крови.
Я чувствую запах его одеколона, и у меня почему-то кружится голова. Наверное, все из-за стресса. Прикрываю глаза и откидываюсь на спинку сиденья, стараясь привести дыхание в норму.
— Ты правда думаешь, что я мог бы оставить тебя одну в такой ситуации? — недоумевает Калиновский. — Такого ты мнения обо мне?
Приоткрываю глаза и наблюдаю за ним, пока он этого не видит: слишком увлечен извлечением пастилки жвачки из упаковки. Красивый он. Ужасно симпатичный. Глаза у него не голубые, не блеклые, как у рыбы, а синие, яркие, как будто бы он носит линзы. Волосы густые, темно-каштанового цвета, красиво уложены, несмотря на потасовку с гопниками. Кожа идеальная, на пару оттенков темнее моей, без единого изъяна, хотя нет, есть один небольшой белесый шрам, на подбородке. Чувственные губы, обворожительная улыбка. Если бы он не знал о том, насколько красив, был бы вполне приличным человеком.
— Хочешь? — спрашивает он, и я сглатываю слюну. Потом понимаю, что он говорит о жвачке и успокаиваюсь: мысли читать он не умеет.
— Нет, спасибо.
— Ты в порядке? Сильно испугалась?
— Хватит вопросов, ладно? Просто отвези меня домой.
Едем мы молча. Изредка поглядываю на Матвея, но его лицо непроницаемо. Думает о чем-то своем. Наверное, жалеет, что все пошло не по плану, и соблазнить меня не удалось.
— Эй! Ты пропустил поворот! — возмущаюсь я, провожая глазами светофор. — Мой дом в другой стороне!
Матвей бросает на меня короткий серьезный взгляд и выдает:
— Мы едем не домой.
Продолжение здесь