Лев Олегович Ватрушкин попал в сон (именно так во сне начинается биография людей, пришедших из реальности) 22 октября 2016 г. в возрасте 36 лет. Ему не пришлось, как многим творческим людям, заново приобретать популярность: его сразу же стали приглашать на концерты. («В городском саду», «У Чёрного моря») И личную жизнь тоже не надо было заново устраивать… («Очарована, околдована», «Сердце») Очень много лет и в реальности, и во сне Льва мучил один вопрос: что из современного репертуара можно петь? Пока только ретро можно по-настоящему прожить! («Ретро», «Памяти друзей») Ещё одна мечта в начале сна не сбылась – стать известным на весь мир. Как этого добиться, Ватрушкин не знал, но в этот период постоянно напевал песни «Лесной олень» и «Каравелла». В 2386 г. он стал актёром театра знаменитой Марины Великой (здесь подошёл репертуар Андрея Миронова: «Белеет мой парус» и «Остров невезения»). Впрочем, как оказалось, по своим методам Великая мало чем отличалась от Шевелёвой… Только год проработал певец у неё в театре, а потом его творчество почему-то было запрещено. В Одессе это было более странно, чем где-либо… Десять тысяч лет Лев работал только неофициально, но всё это время не угасала надежда… («Надежда», «Распахни своё сердце», «Проснись и пой», «Август», «Лада», «Русское поле», «Да») Наконец всё прошло («Разговор со счастьем»). Больше никаких серьёзных проблем не было, но всё-таки иногда были чёрные полосы… Сейчас певец был благодарен судьбе за всё («Спасибо, жизнь»). А потом в его жизни начался новый этап, и очень значимый… («Сердце, не молчи», «Мечта сбылась», «Судьба», «Прекрасный вечер» - песни из «Золотой рыбки»). Первые три песни Олег подпевал, а потом ушёл… Он вспомнил прекрасный вечер, вернее, прекрасную ночь с 10 на 11 марта… Ничего ещё не было… Оба были счастливы… Зачем Ватрушкин об этом напоминает? Потом пошли актуальные песни… И первая из них – «Злая фея». Все так смеялись, понимая, что эта песня была написана давно! В этой части Лев много импровизировал, вспоминая, что ещё из «Золотой рыбки» подходит, а потом уже вернулся к ретро: «Погода в доме», «Я люблю тебя, жизнь», «Загадай желание», «Волшебник-недоучка»… Всё, все уже устали… Пора заканчивать, несмотря на то, что в запасе ещё много было подходящих ретро-песен… А закончить, конечно, нужно заглавной композицией – «Песня остаётся с человеком». Аплодисменты длились целый час… Потом на сцену поднялась очень красивая женщина. Ватрушкин прекрасно знал, что это означает. Она же когда-то давно сообщила ему о получении звания народного артиста Украины. Значит, опять что-нибудь приятное? Все звания, все награды творческим работникам выдавала только Магиса.
- Лев Олегович, вы знаете, что вы сегодня сделали? – восхищённым голосом спросила фея.
- Шоб я… - начал Лев, а потом сообразил, что всё-таки разговаривает с главной феей сна, придумавшей астральный язык, на котором он сейчас говорит. Если использовать одесские выражения, Магиса может что-нибудь не то подумать… - Я не знаю. Просто провёл концерт.
- Да не стесняйтесь, говорите как обычно! – рассмеялась Магиса. – Скажу вам по секрету: я сама очень люблю Одессу, хотя в реальности жила в Санкт-Петербурге. И я обрадовалась, когда одесситы создали неологизмы, связанные со сном и астральным языком, вроде слова «Пигрок» и выражения «вырванное столетие»… Но сейчас официальная часть. Вы не только провели концерт, но и сделали два важных дела! Дело первое: ваш концерт стал самым продолжительным в истории! Вы обошли Иосифа Кобзона! Держите свою медаль за это! Дело второе: вы оказали людям творческую помощь в это страшное время! Вот ваша медаль за это! К сожалению, более масштабную церемонию награждения сейчас организовать невозможно.
- А оно мне надо? – усмехнулся Лев. – Вы вже всё сделали…
Только теперь Ватрушкин понял, какое значение для него имеет эпоха Шевелёвой. Если бы не Холера, певец никогда бы не поднялся на такой уровень… Осознание своей ценности немного утешило Льва. Он сделал важное дело, а всё остальное сейчас было на втором плане… А завтра снова концерт! Но уже на уличной сцене…
Вечером певец получил письмо от настоящей Лилии:
«Здравствуй, дорогой Лева! Поздравляю тебя с днем рождения! Прости, что так вышло… Мы совсем не подумали о том, что обычно делают n-двойники… Однако у наших подарков интеллекта больше, чем у обычных n-двойников! Они смогли сказать нам, что Цукерберг принял их за будущих убийц… Пожалуйста, в следующий раз пусти их. Они действительно помогут тебе пережить это непростое время. И над словами о «Клоне» обязательно подумай… Если будет домашний арест, ты посмотришь этот сериал быстрее, чем я! Но речь идет не о Ватрушкине… Это необычный клон… О нем в сериале не говорится». Лев хотел поцеловать Лилию, но у него не было такой возможности. Хоть бы n-двойники пришли! Теперь он им так благодарен! Но их не было… Да и так ли это сейчас важно?
23 марта Лев побежал на сцену ранним утром. Конечно, в то время, когда уже можно было петь. Он очень много хотел сказать слушателям и боялся, что не успеет до начала домашнего ареста… Но он не знал, что заболел той же болезнью, которой когда-то болел Олег Блисталов… Теперь Ватрушкину надо было петь двадцать четыре часа в сутки. Он и раньше был зависим от песни, но совершенно спокойно мог ограничиться часовой репетицией, а сейчас это было невозможно… Не знал Лев и о том, что Лёша в детстве описал это состояние:
Для меня день без песни как двадцать укусов осы,
Для меня день без песни как тыща ран,
Для меня день без песни как тыща иголок…
К сожалению, какие там ещё были слова, Лёша не помнил. Но для Ватрушкина даже минута без песни была критической, а всё остальное время можно было считать блаженством, причём таким, какого раньше не было никогда… Конечно, не сами награды так повлияли на певца, а осознание их смысла.
Йенс с утра так и не вернулся, но Лев как-то чувствовал, что всё хорошо. Пилот явился под вечер.
- Йенс, вы пропустили важный день! – упрекнула его Джулия. – Что, угомонились? Поняли, что dura lex sed lex?
Йенс ничего не ответил. У него было застывшее выражение лица.
- Расскажи всем, что случилось! – попросил Кристиан. – Я же чувствую, что что-то произошло! Ты очень изменился за это короткое время.
Но Йохансен не хотел отвечать… Он заперся в своей комнате.
- Лёва, да он тебя обижает! – воскликнула Джулия. – Он просто обязан посмотреть концерт, ведь вчера был исторический день!
- Не трогайте его! – закричал Олег. – Если бы не Лёва, я бы тоже так себя вёл, но ему, видите ли, нужна моя поддержка!
- По-моему, если человек так резко замолчал, нужно позвать психиатра, - заметила Канна.
- Согласна! – воскликнула Манна.
- Ша, девочки! – крикнул Цукерберг. – Попробуем через так… Йенс, тук-тук! Передумал полететь, да? А вот Лев собирается выучиться на тебя и полететь до Одессы!
«Шо вы такое говорите?» - шепнул Лев, ничего не понимая.
- Ша, щас всё поймёшь!
Йенс вышел и сказал:
- Ладно, Лев, я расскажу. В общем, полетел я. Лечу, радуюсь, думаю: «Всё в порядке, всё по плану! И чего переживал?» Вдруг самолёт встал. Я испугался: есть такие заколдованные самолёты, которые зависают в воздухе! Их очень долго ищут и могут не найти! Неужели это мой случай? Я согласен всё время находиться в воздухе, но только если летать! Ну, я попробовал позвать на помощь. Управление не прекращал. Докричался до потери голоса и отпустил штурвал… Самолёт стал падать. Я быстро сориентировался и взлетел. Вверх мог лететь, вперёд – нет. Я ещё не понял, в чём дело, но всё же решил полететь другим путём. То же самое! И тогда я понял, что так Магиса закрыла границы… Но я уже рассчитывал на другое, поэтому не стал с этим мириться. Я снова отпустил штурвал, чтобы упасть и уже больше не страдать… И когда почти совсем упал, то подумал: «А зачем я это делаю? Не навсегда же! Почему раньше никогда таких мыслей не было? Разве сейчас произошла самая большая трагедия? И разве я не знаю, что делать в таких ситуациях?» Взял управление под контроль, а потом подумал: «Нет, дурак я! Тюремный срок тоже не навсегда дают, но некоторые не выдерживают… Я тоже не выдержу…»
- Идиот! – злобно прошипел Олег. – Не понимаю вас, везунчиков!
- Да, понимаю вас, Олег, но всё, что мы не выбираем, может показаться тюрьмой. У меня характер такой, что это просто невозможно выдержать... Я не знаю, почему в конце концов не решился… Кажется, что это как раз такое сильное потрясение, при котором хюгге не сработает…
- А ты полностью уверен в моих словах? – с ехидной улыбкой спросил Кристиан. – Понятно, что сейчас нет никакого хюгге. Но что будет через полгода?
- И через полгода не будет хюгге.
- Не будет? Что ж, будь по-твоему! Это будет психологический эксперимент! Но это ещё не всё… Вспомним старенькое? Подобные эксперименты отрезвляют! Не бойся, я не буду говорить никому о том опыте, который у тебя уже был! Джулия, простите, что ваш коллега начнёт раньше… Да, он ваш коллега, но он уже окончил школу! Он будет студентом-репетитором. Ему надо будет добросовестно проходить вузовскую программу, которую составит робот, и 15 часов в неделю учить школьников… Йенс, какой школьный предмет тебе даётся хуже всего?
- Химия!
- Йенс, значит, ты будешь учить школьников химии! А робот будет учить тебя по идеальной программе, которой вообще нет в вузах! Но это будет сложно, ведь четыре года обучения надо будет пройти за два… И через два года повторить! Как ты на это смотришь, Йенс?
- И зачем это нужно? – не понял Йохансен. – Что будет, если я не буду сдавать экзамены?
- Не так! Надо было спросить, что будет, когда ты сдашь экзамены! Когда ты сдашь экзамены, ты снова сможешь почувствовать хюгге! Так что это совсем не тот опыт, когда ты соблюдал баланс… Теперь только экзамены! Всё будет под контролем робота, он не даст тебе отвлечься!
Йенс не понял, зачем ему делать то же, что он делал когда-то в Венеции (об этом будет рассказано позднее), и согласился, доверившись старому другу, но понял Лев… Он подозвал к себе датского психолога.
- Но ведь от этой холеры… тьфу, я не это имел сказать… не надо вылечиться! Вот я не буду вылечиться!
- А кто же спорит? – вздохнул Кристиан. – Выбросить неприятный номер из балета нельзя, но можно закрыть глаза, что я и посоветовал Йенсу. Вот вам я не советую так загружать себя всякой работой. Впрочем, ваша работа предполагает выход чувств, так что вам, наверное, можно… Вам нельзя держать это в себе, стараться заглушить, а для Йенса это единственная терапия…
- Согласен. Не знаю, шо бы делал я, если б был пилотом… А! Если бы я был Йенсом Йохансеном, мне бы помогли песни Льва Ватрушкина!
Кристиан сначала поморщился, а потом засмеялся…
- Да, я согласен, что ваши песни – это тоже очень хорошая терапия! Как раз сам хотел об этом сказать! Если бы не появились плохие мысли, этого было бы достаточно… Ну, а если бы вас не было в Рио-де-Жанейро, я бы предложил другого хорошего певца! Музыка – наше всё! Но, конечно, с вами веселее…
А 24 марта снова пришли n-двойники.
- Лева, твои! – закричал Олег. – Неужели они теперь будут жить с нами?
- А почему нет? – радостно закричал Лев, не веря своему счастью. – У них интеллект!
На этот раз n-двойники вошли, как будто не сомневаясь, что их с радостью примут. Интеллекта у них почему-то было меньше, чем у шевелёвских… Они даже не поздоровались, а потом Лилия сказала:
- Отдайте мне Алексея Андреева!