Инцидент с американским беспилотным летательным аппаратом MQ-9 Reaper, над акваторией Черного моря, который российский истребитель Су-27 заставил потерять управление и спикировать в морские воды — поразил зарубежные информационные каналы и вызвал возмущение первых лиц и руководства МО США.
Но это был далеко не первый инцидент такого рода, и противостояние с натовской техникой в воздухе велось даже в безвольные горбачевские времена.
В конце восьмидесятых "уважаемые партнеры" резко усилили свою разведывательную деятельность в приграничном пространстве СССР. Пока Горбачев разбазаривал активы страны и вымаливал кредиты — советская армия продолжала держать оборону рубежей и делала это достойно.
Разведывательные самолеты P-3 Orion пытались приблизиться к государственным границам СССР по несколько раз в неделю, но условно перехватывались советскими истребителями и возвращались не солоно хлебавши. ПВО фиксировало приближение военных самолетов НАТО к границам чуть ли не каждый день.
13 сентября 1987 года на перехват самолета-разведчика Р-3 Orion из 333-й эскадрильи ВВС Норвегии, в район Баренцева моря, поднялся советский истребитель Су-27 941-го истребительного полка под пилотированием старшего лейтенанта ВВС Василия Цымбала.
Дело обычное, полк охранял небо над госграницей и такие разведывательные самолеты отгоняли от границ часто. Но этот неприятель отличился особой наглостью. Р-3 сбрасывал в воды Баренцева моря гидроакустические буи для сбора разведывательной информации о советских подводных лодках. Причем норвежских летчиков нисколько не смутило появление вблизи советского истребителя с ракетами на борту. Норвеги продолжали делать свое грязное дело.
Демонстративное сближение с самолетом потенциального противника результата не принесло. Норвежский экипаж делал вид, что не замечает "Сушку". Цымбал пару раз "зашел" на атаку, "Орион" игнорировал все попытки напугать его. Несколько раз советский летчик сбивал Р-3 с курса реактивной струей. Никакой реакции. Норвежцы были увлечены сбросом буев.
Тогда пилот Цымбал пристроил свой истребитель под брюхо неприятельского Р-3 и выпустил тормозной щиток, но не рассчитал скорости сближения и задел винты "Ориона". Винты "Ориона" разлетелись вдребезги, осколки пробили фюзеляж и кабину Р-3, разведчик резко свернул в сторону, поменял курс и стал удирать в сторону дома. Но Цымбал догнал его, обогнал и сбросил топливо прямо на кабину натовского самолета, полностью дезориентировав визуализацию испуганных норвежцев.
Вернувшись с задания, советский летчик решил не упоминать об инциденте. Но авиационные техники заметили, что на левом киле вырван большой кусок металла. А норвежцы, осмотрев свой помятый разведывательный самолет, подняли шум, который докатился до дипломатического ведомства.
Посол СССР в Норвегии был вызван в МИД страны, где ему заявили ноту протеста, в связи с тем, что советский пилот повел себя "непрофессионально и опасно", что грозило гибелью экипажа самолета ВВС Норвегии.
Посол доложил об этом в МИД СССР, МИД СССР доложило в МО СССР, Министр Обороны вызвал к себе Главкома ПВО и потребовал разобраться с ЧП. Довольно быстро выяснили, что на это задание по перехвату летал истребитель старшего лейтенанта Василия Цымбал.
Впрочем, летчик в рапорте отрицал факт сближения. До тех пор, пока ему не продемонстрировали снимки с самолета-разведчика, переданные норвежцами, с крупными планами приблизившегося Су-27 с бортовым номером 36, моментом керосиновой атаки и фото изувеченной обломками винтов кабины норвежских пилотов.
Неизвестно, наказали или нет советского летчика-истребителя Цымбала (его перевели в другой полк), но вражеские самолеты над акваторией Баренцева моря как ветром сдувало при появлении советских истребителей.