Способы подавления боевого потенциала гитлеровцев Красной Армией в Великой Отечественной войне, нашедшие отражение в советской и современной публицистической историографии самого кровопролитного межгосударственного военного столкновения, многообразны и чаще всего поразительны.
Собственно, и целью этих психических атак было поразить, деморализовать, лишить боеспособности врага. Что, судя, по документам, удавалось сделать.
Танки «на испуг»
Первая документально подтвержденная психическая атака советской армии в Великой Отечественной, впоследствии ставшая одной из самых известных и публично упоминаемых, случилась при обороне Одессы, на которую в 1941 году наступали румыны. Этот эпизод после войны описал в своих мемуарах «Не померкнет никогда» начальник штаба Дунайского укрепрайона Одесского военного округа Николай Крылов.
В Одессе с лета 1941 года на базе тракторов СТЗ-НАТИ (в народе этот небольшой трактор называли «Натик»; в послевоенном СССР он работал практически в каждом колхозе-совхозе) начали делать легкие танки (бронетракторы). Одесса была осаждена, поэтому «лепили из того, что было» – для придания «весомости» дула легких пушек на «Натиках» наращивались, а порой эти импровизированные танкетки и вовсе выходили в бой с муляжами орудий – подавлять противника одним своим видом. На осень первого года войны одесские заводы выпустили до 60 таких танков, использовавшихся в обороне города.
Две сотни бронированных «Натиков» ночью 19 сентября пошли на атакующие румынские части с включенными фарами и сиренами. Причем эта атака сопровождалась только их ужасным скрежетом и грохотом – артиллерийская поддержка этому психическому «бронедемаршу» не предшествовала. Румыны в ужасе сбежали из своих траншей.
После этого одесские бронетракторы окрестили НИ-1 («На испуг»). Одессу в 1941 году румыны все-таки заняли. На этом история самого знаменитого псевдо-танка завершилась – подобия НИ-1 в Великой Отечественной еще встречались, но их выступления уже не были столь эффектными.
Пленили, кормили и… отпускали
Современные историки, а в прошлом и сам Адольф Гитлер, а также совсем немногие оставшиеся в живых участники Сталинградской битвы называли это сражение в Великой Отечественной войне переломным (во многом, в психологическом плане) – именно после Сталинграда гитлеровцам стало ясно: СССР им уже не победить. Завершившаяся спустя несколько месяцев Курская битва эти ощущения только укрепила.
В книге «Сталинградская битва: свидетельства участников и очевидцев» описывается очень простой метод психического воздействия на блокированную и брошенную командованием 6-ю армию генерала Фридриха Паулюса: плененных гитлеровцев хорошо кормили и отпускали к своим, снабдив продуктами. В данном случае абсолютно нивелировалось воздействие гитлеровской пропаганды, твердившей о жестоких русских, якобы мучивших и расстреливавших пленных. По признанию офицеров армии Паулюса, попавших в плен, это было самое эффективное психологическое воздействие, придуманное русскими, из всех возможных в данной ситуации.
… Немцев также выводил из себя «сталинградский метроном», звук которого постоянно звучал над позициями, после чего ежеминутно объявлялось о жертвах гитлеровцев на Восточном фронте за единицу времени. А потом включалось танго.
С гармонью в атаку
Этот шокирующий эпизод психической атаки РККА на Великой Отечественной часто упоминается в современной публицистике и в Интернете. Но он не верифицирован: нет документально подтвержденных данных – где, когда и в каком воинском подразделении это происходило (другие. не менее важные с исторической точки зрения, детали также отсутствуют).
Речь идет о случае, описанном в книге Николая Примерова «Гармонисты России», когда некий полк РККА пошел в атаку под переливы гармони. Скорее всего, эта история просто выдумана, и является очередным поводом для популяризации русской гармони: информация о том, какие композиции с левого и правого и флангов в «психическо-гармонической» атаке исполняли гармонисты, есть, рассказ о плясках под эти мелодии санитарок с платочками в центре атакующей цепи имеется. Остальные наступающие солдаты якобы «мычали и хрюкали», устрашая противника.
Немцы, наблюдавшие этот «концерт», будто бы оказались «на грани помешательства», и их «можно было брать голыми руками».
Но где, когда и с кем это случилось – никто из публицистов не упоминает.