Слегка покачивающийся на ногах Матвей постучал в металлическую дверь отдельно стоящего домика. Открывать ему не торопились, но он знал что второй раз лучше не стучать. Минут через пять из за тонкой двери вынырнула миниатюрная женская фигура с длинными до пояса черными волосами.
—Настасьюшка… Милая моя! - сразу же зашептал Матвей.
—Руки убрал! Ишь ты! Ходишь ко мне, только когда самогона своего напьешься! А как я велела матери с братом о нас рассказать так ты и пропал… с радаров!
—Ну, нет! Все не так! Дай объясню! Я думал... Да, думал как лучше им сказать! Да... и я вот и придумал, хотел у тебя спросить, посоветоваться там... Это же нас обоих касается! - говоря это, Матвей пытался приобнять рассерженную женщину то за талию, то за плечи, но все его попытки она отвергала.
—Ну, хорошая моя… Ну, не злись, я же вот пришел!
—Угу, и что? У меня дел выше крыши, а от тебя помощи никакой! Ты и не знаешь, поди, что с детьми приключилось! Я за сына боюсь! - в голосе Настасьи засквозили слезы.
—Не бойся!
—Легко тебе говорить, а я переживаю… Дети болеют, мать твоя младшими занимается, а до старших ей и дела нет!
—Не может быть! - как то не очень искренне удивился Матвей и по большей части он был прав, так как все дети сегодня получили по половинке вареного яичка, а кто и по целому!
—Вот! Не веришь мне! Мать свою выгораживаешь! - давила дальше селькупка, всхлипывая. - А говорил любишь...
—Так чего от меня ты хочешь, свет очей моих?
—Хочу чтоб ты не называл меня больше ни свет очей моих…
—Хорошо!
—Ни райской птичкой на ветвях души твоей...
—Понял…
—Ни рыбкой золотой, которая с какого то хрена должна твои извращенные желания выполнять!
—Настасьюшка! - Матвею наконец удалось поймать в свои объятия строптивую женщину и прижать к себе. - Ты так говоришь, как будто от меня одни беды! Я же… Я же тоже стараюсь… Я клянусь!
—Ой-ой! Слышала я уже твои клятвы, да только что-то мы до сих никак не съедемся, да и не расскажем никому о нашей «неземной любви»!
—Нынче все изменится, слово даю… Клянусь! Я же пришел! Ну, один поцелуй, подари хоть один поцелуй!
Настасье было очень приятно, что Матвей с таким жаром клянется и обещает и хотя она уже в его обещания не верила, да и сам он ей особо не по душе был, да только других вариантов, к сожалению, здесь не было. Она расплылась в игривой улыбке и подставила ему щеку. Мужчина не стал медлить, наклонился, так как разница в росте у них была почти тридцать сантиметров, и стал расцеловывать ее лицо.
Женщина довольно хихикала, подставляла другую щеку, не давая впиться в ее губы, играя и дразня обезумевшего от страсти мужчину.
Но вдруг в доме Чалкиной что-то громко загремело. Она тут же встрепенулась и хотела броситься к двери, но разгорячившийся Матвей не желал делать паузы.
—Да ты вообще охренел что ли? - зашипела она и с силой саданула его по голени. Резкая боль немного отрезвила его и Настасья с легкостью выскользнула из цепких объятий Матвея. Пока она бежала в дом, шум раздался еще раз.
—Игорь! - истошно завизжала женщина, распахнув входную дверь. Мальчик лежал на полу и не подавал признаков жизни.