Однажды идя по Арбату, я увидел афишу на стене театра им. Вахтангова: «Царь Эдип», постановка Римаса Туминаса. Меня зацепило лицо человека с закрытыми глазами и налипшим на него морским песком. Что-то волнующее, необъяснимое было в нем, словно это лицо хотело сказать мне нечто важное. И уже после, прогуливаясь с женой, я обратив ее внимание на эту афишу, сказал, хочу на это сходить. Сказал и забыл. А она вот запомнила. И преподнесла мне два билета на день Рождения. Вместе, мы пойти не могли, и компанию мне составил старший сын, для которого это был первый поход в «настоящий» театр. Поэтому я немного волновался, как это будет ему. О себе я не беспокоился, а напрасно.
Поначалу зрелище потребовало от меня серьезных усилий. В первые полчаса моя привыкшая к интернет-мельтешению психика, весьма упорствовала. Мне было неразборчиво слышно и плохо видно, крайне мешали соседи сзади и припоздавшие зрители. Ум мой поначалу бунтовал, капризничал и раздражался, а поняв, что сбежать не удастся, начал задремывать. Возможно ситуация усугублялась тем, что сидели мы на предпоследнем ряду.
Однако, постепенно мои усилия все же стали себя оправдывать. Ум, поняв, что выбор невелик, перестал протестовать и встроился в предлагаемые обстоятельства. Сцена, наконец, заполнила собой зал. Я втянулся, и волшебство началось…
…Сюжет драмы Софокла был знаком мне по фильму Пазолини. Смотрел я его несколько лет назад и помню лишь окровавленное лицо с выколотыми глазницами в финале картины. Детали этой истории давно стерлись, будучи вытесненными фрейдовской интерпретацией. Я лишь помнил, что герой убивает отца и каким-то образом оказывается в постели своей матери. История эта для меня всегда было о соперничестве отца и сына за внимание одной женщины.
Туминас даже намека не оставил на эту интерпретацию. Трагедия Софокла оказалась совсем о другом. «Эдип» - это драма противостояния человека и Судьбы. Есть путь, предначертанный свыше, а есть человек, который этого пути не хочет. А еще это история о человеческом достоинстве, силе духа, мужестве, честности, смелости и смирении…
Но все ли помнят сам миф? Эдип, сын царственной четы, правящей Коринфом, узнает, что ему суждено убить отца и жениться на матери. Напуганный прорицанием, Эдип бежит в Фивы, по пути убивая незнакомца, столкнувшего его с дороги. В Фивах Эдип женится на недавно овдовевшей царице Иокасте. Спустя пятнадцать лет в город приходит чума. От прорицателей Эдип узнает, что для спасения города, он должен найти убийцу своего предшественника – царя Лая. И вот, шаг за шагом дознание Эдипа открывает ему ужасную тайну: в Коринфе он был приемным сыном, а его истинные родители — Лай и Иокаста... Все свершилось в точности с предсказанием. Рок неумолим…
Роль рока на сцене отводится огромной трубе, занимающей почти все пространство сцены. В начале действия мы видим, как на фоне трубы резвятся две девочки в белых платьишках – дети от кровосмесительного (как оказалось потом) брака Эдипа и Иокасты. По ходу действия она, все время движется подобно морскому прибою, то накатывая и подминая под себя всех и вся, то снова уходя в фон. Порой ее как бы и нет совсем, но вот она снова подкатывает к краю сцены, и чуть ли не обрушивается в зрительный зал... Трубой все и заканчивается. Безжалостный фатум, заполняя дымом пространство, поглощает собой весь мир, унося его в пучину греческой мифологии… Последние несколько минут действия, когда две девочки отчаянно пытаясь остановить этот маховик, то упираются в трубу руками, то с криками бегут от нее, трудно удержаться от слез. Эмоциональный накал драмы достигает пика…
Так о чем же из своего дохристианского далека с нами говорит сегодня Софокл? О том, что нет смысла противиться предначертанию свыше? Или напротив, о том, что бороться нужно до конца, и лишь в этой борьбе человек обретает право на достоинство? О том, что человек лишь пешка в неведомых нам шахматных этюдах? Или о том, что мы сами решаем, в какой партии нам выходить на поле? Сомневаюсь, что существует какой-то правильный ответ. Не думаю, что он был и у режиссера.
