ПОЧЕМУ ВСЕ, ЧТО СВЯЗАНО С БОЕВЫМИ ДЕЙСТВИЯМИ - ЭТО НЕ ВОЙНА, А ВСЕ, ЧТО ПРОИСХОДИТ В ДАННОЙ СВЯЗИ С ИНФОРМАЦИЕЙ - ЭТО ВОЙНА?
Еще в период начала первой контртеррористической операции на территории Чечни возникла острая проблема с организацией соответствующей информационной работы.
Эту проблему нужно было препарировать на ряд объемных задач, решение которых пришлось в короткие сроки и разрабатывать, и ставить, и организовывать. Тогда, в начале операции, не было ни опыта, ни специалистов, ни желания большинства ангажированных либеральными хозяевами российских и иностранных СМИ становиться на сторону Добра.
За годы военных действий мы накопили большой и в какой-то мере уникальный опыт информационно-боевой работы. Опыт, который позволил нам достаточно эффективно вести информационное противоборство, особенно в период второй чеченской военной операции.
В этих заметках я не ставлю целью подробно рассказывать, что и как мы делали для решения задач в информационной сфере. Причем говоря «мы», имею ввиду военные информационные структуры, военные и общегражданские средства массовой информации, штабы объединенной группировки войск на Северном Кавказе, Северо-Кавказского военного округа, Генерального штаба ВС России, администрации Президента Российской Федерации.
Уверенно рассуждаю на данную тему, потому что сам организовывал работу, знаю всех исполнителей от двадцатитрехлетнего старшего лейтенанта Вадима Астафьева, которого лично назначал на должность начальника пресс-центра объединенной группировки (Вадим сегодня уже полковник и возглавляет пресс-службу боевого Южного военного округа), до Сергея Ястржембского, помощника Президента России по вопросам информационного обеспечения военно-политической операции. Кстати, должность помощника Президента России появилась не без моего участия. После неоднократных настойчивых просьб, которые я высказывал и письменно, и устно сначала Командующему войсками Северо-Кавказского военного округа генерал-полковнику Анатолию Васильевичу Квашнину, а потом ему же, уже в бытность начальника Генерального штаба.
Доподлинно и в тонкостях знаю, как решалась каждая из задач информационной работы, потому что часто сам их формулировал и постоянно жил внутри всех информационных процессов, проходивших на Северном Кавказе. Никаких секретов эта работа не представляла. Все находилось и находится в открытом доступе. Наш опыт не потерял актуальности. А кое-кто и сегодня им вполне уверенно пользуется и развивает.
Вот уже год прошел с начала специальной военной операции. На этой теме кто только не «отметился». У меня, упаси Бог, и в мыслях нет критиковать ни ход СВО, ни ее участников. Тем более, что все, как нам говорит официальный представитель МО, идет по плану!
Я хотел бы обратить внимание не на специальную военную операцию, а на развернувшуюся рядом с ней войну. «Информационную войну», по поводу анализа которой, насколько знаю, никаких ограничений и запретов не существует. Я не случайно закавычил слова «информационная война». По моему глубокому убеждению информационных войн, равно как и газовых, нефтяных, энергетических, экологических, финансовых, и других цивильных войн не бывает. Они являются таковыми лишь в качестве публицистической гиперболы, применяемой, для усиления эмоциональной привлекательности текста. Разоружение и девоенизирование самого понятия войны приводит не только к эмоциональному ослаблению определения, но главное к его забалтыванию, к легкому допущению самой возможности войны как обыденного даже не политического, а рядового события.
Для большего понимания сначала немного теории. Хотя, теория – это всегда нудно, но без нее трудно. На истину в последней инстанции не претендую, но кое-на-чем настаиваю.
ПОЛИТИЧЕСКИЙ КОНФЛИКТ – ЭТО ЕДИНСТВЕННЫЙ СПОСОБ СУЩЕСТВОВАНИЯ ПОЛИТИКИ
Несмотря на огромный массив материала по теме информационного противоборства, по-моему, никто до конца так и не определился с терминами, которые легко жонглируются даже в научных изысканиях. Что уж говорить о повседневной журналистско-писательской публицистике. Одни и те же явления называются то информационными войнами, то информационными действиями, то информационными операциями. Западники ввели в научный оборот такие выражения, как поведенческая война, гибридная война, иррегулярная война, психологическая война и много чего ещё. На мой взгляд это сильно мешает методологии исследования простых вопросов и приводит к путанице в систематизации явлений, связанных с информацией и войной. Даже сегодня в условиях ведущейся по факту военной операции, параллельно всеми своими «калибрами» «громыхает», так называемая информационная война.
И ни у кого из свидетелей и участников больших политико-тектонических процессов не возникает вопрос:
ПОЧЕМУ ВСЕ, ЧТО СВЯЗАНО С БОЕВЫМИ ДЕЙСТВИЯМИ - ЭТО НЕ ВОЙНА, А ВСЕ, ЧТО ПРОИСХОДИТ В ДАННОЙ СВЯЗИ С ИНФОРМАЦИЕЙ - ЭТО ВОЙНА?
Терминологически вопросы войны в теории, на мой взгляд, и сегодня остаются в дремучем состоянии. Понятие «война» из дефиниции, обозначающей крайнее напряжение государственных сил и средств, противостояние с применением вооруженных сил в достижении политических целей, превратилось в очень привлекательное фоновое пространство, в которое легко вписывается любая напряженность, любая борьба и противоборство. Да, с помощью этого фонового пространства можно вызывать к себе у окружающих уважение и дополнительную угрожающую значимость. А в ученой среде возбуждать нестандартное мышление, поиск новых объяснений старым формам, давать новые определения старым смыслам, извращать классические знания, переназывать названное, разоружать и девоенизировать войну и, конечно же, создавать научный ветер.
Ладно бы говорили так о войне в газете и в куплете. Но нет! Казалось бы, авторитетные научные структуры, прежде всего, Британии и США на полном серьезе разрабатывают учения об информационной и гибридной войне, пишут на эту тему статейки и методички, привлекая к работе все больше и больше ученого люду из бюджетных средств.
В своем анализе войны и военных действий я исхожу из определения, данного классиком теории военного искусства Карлом фон Клаузевицем, который обозначил войну, как продолжение политики. Владимир Ленин сделал к данному определению существенное дополнение: продолжение политики насильственными средствами. Данную никем не опровергнутую формулу - война есть продолжение политики иными насильственными средствами - я и беру за основу.
Отталкиваясь от этого делаю три основных важных для практики вывода:
- шкала состояний политического конфликта имеет две крайние противоположные точки отсчета, которые показывают: СОСТОЯНИЕ МИРА и СОСТОЯНИЕ ВОЙНЫ;
- по закону единства и борьбы противоположностей политика всегда находится в СОСТОЯНИИ КОНФЛИКТА;
- политический конфликт является способом существования самой политики.
Еще в далеком 1995 году, когда подробно изучал теорию войны для того, чтобы определиться с информационно-боевой работой в условиях военного противоборства, я вывел для своего понимания пять основных состояний политического конфликта. Эти состояния по величине напряженности конфликта условно разделил так.
1. Состояние устойчивого мира (проявление: мирное сосуществование.)
2. Состояние нестабильного мира (некоторые проявления: экономическая блокада, экономические, политические санкции, «бегство» капитала, гонка вооружений, несоблюдение военных договоров и т.д.)
3. Околовоенное состояние - предвоенное, послевоенное, беспокоящее военное противостояние (некоторые проявления: военный инцидент, террористический акт, захват или освобождение заложников, приведение вооружённых сил в боевую готовность и пр.)
4. Состояние боевого, военного противоборства с применением военной техники и оружия (возможные проявления: контртеррористическая операция, специальная военная операция, повстанческие боевые действия, операция по принуждению к миру и др.)
5. Состояние войны (проявление: война).
Политический конфликт, начиная со второго состояния сопровождается повышением напряженности, в отношениях между сторонами конфликта.
Состояние с более высоким напряжением не может возникать, не пройдя через состояния с меньшим напряжением. С этой точки зрения не бывает неожиданных войн. Войне предшествует несколько состояний политического конфликта, «перескочить» через которые «незаметно» невозможно.
Политический конфликт, при наличии его противостоящих субъектов не возникает ниоткуда и не исчерпывается полностью. У существующих в единстве противоположностей он переходит из одного состояния в другое. При благоприятных для него условиях он разгорится с новой силой и напряжением.
Все нейтрализованные политические конфликты являются «спящими» и подлежат регулярной ревизии.
Особого внимания требуют политические конфликты, имевшие околовоенное состояние и состояние боевого, военного противоборства с применением военной техники и оружия.
Конфликт, разрешённый войной, носит исчерпывающий характер лишь в случае полной деструкции одной из конфликтующих сторон или предмета (источника) конфликта.
Каждое из перечисленных утверждений может стать темой отдельного большого материала. Не хочу на них отвлекаться. Кому нужно, без меня в них разберется.
ПОЧЕМУ НЕ ВОЙНА, А ПОЛИТИЧЕСКАЯ ОПЕРАЦИЯ?
В том случае, когда в процессе разрешения конфликта сторона (стороны) проявляют признаки целенаправленного влияния (насилия) по отношению к другой стороне (сторонам), борьба приобретает смысл ПОЛИТИЧЕСКИХ ОПЕРАЦИЙ.
На практике любая политическая операция по своей сущности составляет комплекс многочисленных самостоятельных, но связанных общим замыслом операций: экономических, психологических, информационных, ментальных, масс-медиа, технологических, материально-технических, военных и пр.
Политическая операция гибридная при всех состояниях политического конфликта! И в случае, когда политический конфликт перешел в состояние войны эта гибридность максимально высокая.
Наконец, отвечу на вопрос, что такое по-моему война. Исходя из сказанного:
Войну я определяю, как состояние политического конфликта, при котором, по мнению политика (политиков), принимающих политические решения, иного выхода из этого конфликта, кроме как вооруженного противоборства, через применение военных действий всеми, имеющимися в государстве вооруженными силами и средствами, с военной мобилизацией населения, экономики, государственно-управленческого аппарата - на данный момент времени не существует.
Теперь, когда мы в общих чертах разобрались с основными понятиями можно подробнее поговорить и об информационных процессах.
Гибридная множественность элементов политических операций порождает соответствующую гибридную информационную среду, работа в которой В ОТСУТСТВИИ ОПРЕДЕЛЕННОЙ ЛОГИКИ СТАНОВИТСЯ НЕ ТОЛЬКО НЕЭФФЕКТИВНОЙ, НО ЧАСТО БЕСПОЛЕЗНОЙ ДЛЯ РЕЗУЛЬТАТОВ ОПЕРАЦИИ. Именно здесь возникают два основных вопроса: в чем должна заключаться логика информационной работы и каким образом такую работу нужно строить?
Для себя на эти вопросы я ответил так. Логика информационной работы в условиях военно-политического конфликта заключается: во-первых, - в ее системности, во-вторых, - в четкой управляемости, и в-третьих, - максимальной ориентированности на поставленных целях. И вот, так я «завернул» главное:
ИНФОРМАЦИОННАЯ СИСТЕМА ПОЛИТИЧЕСКИХ ОПЕРАЦИЙ – ЭТО КОМПЛЕКС УПРАВЛЯЕМЫХ СИЛ И СРЕДСТВ, А ТАКЖЕ МЕТОДОВ И СПОСОБОВ ЭФФЕКТИВНОГО ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ИХ ПОТЕНЦИАЛА, НАПРАВЛЕННЫХ НА СОЗДАНИЕ ИНФОРМАЦИОННОГО ПРЕВОСХОДСТВА НА ПРОСТРАНСТВЕ ПОЛИТИЧЕСКОГО КОНФЛИКТА ДЛЯ ДОСТИЖЕНИЯ ЦЕЛЕЙ ПОЛИТИЧЕСКИХ ОПЕРАЦИЙ.
Кто-то самый терпеливый, дочитав мои заметки до конца, непременно скажет: да, какая разница, что и как называть. Разве в этом дело? Война - она и в Африке война!
Я не случайно вспомнил свое социологическое прошлое, все-таки - член военной социологической ассоциации, и так подробно остановился на терминологии.
В моем определении информационной системы есть все основные признаки, назову их индикаторами, информационной работы в условиях, в том числе военно-политических операций. Это признаки, по которым можно давать исчерпывающие оценочные суждения об эффективности и качестве информационной работы. А в данном случае ответить на главный вопрос: на сколько информационное масс-медиа пространство соответствует общему пространству политических операций, в том числе его части - пространству СВО.
Теория моя может показаться нудной и не интересной. Но она проверена на практике чеченских операций. Она работает. Своими соображениями на этот счет обязательно постараюсь поделиться в следующий раз.