Беда произошла, когда Ирине Владимировне было 10 лет. Шел 71 год. Рядом с автобусной остановкой ее сбил грузовик. Три тонны проехали по ноге маленькой девочки. Водитель скрылся. Повезло, что кто-то из пешеходов записал на спичечном коробке номер машины и передал родителям.
«Да, ладно, мама, и так жить можно»
У меня ампутировано 14 см ниже колена, но я благодарна за каждый сохраненный сантиметр ноги. Когда лежала в больнице, то возникала мысль: «А может быть я останусь без ноги? Нет, я не буду об этом думать».
Однажды я проснулась, рядом сидит мама, седая. Меня повезли на перевязку. Потом помню, что давали на обед пюре, котлету и соленый огурец. Это моя самая любимая еда на всю жизнь. Я поела, а мама сидит и слезы текут. Потом я потрогала ногу и поняла, что ее нет. Я заплакала и говорю: «Мама, зачем ты позволила это сделать?». А она ответила: «У меня не было выбора, мне сказали, либо ты умрешь, либо надо это сделать». Мама зарыдала, а я посмотрела и сказала: «Да, ладно, мама и так жить можно».
Я никогда не огорчалась, что это со мной произошло. Приняла, как данность: раз так, значит надо жить дальше.
«Костыль-нога»
Первый мой протез был гипсовым, и я не смогла в нем сделать шаг. За те месяцы, что лечилась, забыла, как ходить. Но когда смогла это сделать, то меня было не остановить, и я истёрла ногу в кровь. Боли при этом не чувствовала, такая у меня была эйфория от того, что я могу ходить!
С самого начала я практически не хромала. Одноклассники приняли меня хорошо. Но дети из других классов кричали мне в след «костыль-нога» и «хромоногая». Помню, мы переходили из одного кабинета в другой, на лестнице стояли дети из старших классов и какой-то мальчик закричал мне: «Костыль-нога!». Я к нему молча подошла и дала кулаком наотмашь. Больше в школе ко мне никто никогда не подходил.
«Жить без детей – лучше умереть»
В 8 классе сначала нас было три комсомольца в классе, а потом 23. Я стала комсоргом. После 9 класса мы поехали в совхоз на уборку урожая. Но учителя и врачи были против. Они вызывали маму и уговаривали, чтоб я не ехала, потому что там не было ни душа, ничего – совхоз и нары.
После такой работы занеслась инфекция, и почти весь 10 класс я проболела. В то же время и встретила свою первую любовь. Он был красивый высокий, 189 см ростом. Мой рост 156.
В 19 лет мы поженились. В 22 я родила дочь. Тут сказались гангрена и сепсис, который я лечила в 10 классе. Всю беременность мне пришлось провести в клинике, отказывали почки. Вопрос о ребенке не стоял. Выживу ли я? Я понимала, что если не рожу сейчас, то у меня детей не может быть никогда. А жить без детей – лучше умереть. Но мы выжили обе.
«Зачем тебе такая калека нужна?»
Мужу говорили: «Ты такой высокий красивый, зачем тебе эта калека нужна?» Я никак не реагировала, потому что я это я, и если кто-то про меня говорит хорошие слова, то я не становлюсь от этого лучше, а если плохие, то не становлюсь хуже.
У нас была хорошая семья, но потом что-то пошло не так и мы разошлись. До сих пор не знаем, почему так произошло.
Со вторым мужем мы познакомились на работе. Начали общаться. Однажды прихожу, а у меня на столе лежат два билета в Сочи: на меня и на него. Спустя два месяца после поездки мы поженились и уже больше 30 лет вместе.
«Я имею точно такое же право на солнце, как и все остальные»
Я очень долго стеснялась, поэтому мы с мужем ездили купаться на карьеры, чтобы не было посторонних. Но когда появились внуки, то купаться в непонятных местах уже было нельзя. Мы поехали на Ладожское озеро. Я себя неловко чувствовала, а потом подумала: «Солнце такое же мое, как и всех остальных. У меня на него точно такое же право, как у других». Я ставлю шезлонг к самой воде, наслаждаюсь солнцем, и тут подходит ко мне женщина, дает в руки телефон и говорит: «А вы не могли бы меня сфотографировать?» Я ей показываю на ноги и говорю: «Простите, это не так просто для меня». А она отвечает: «Ничего-ничего, вы можете отсюда нас сфотографировать».
«Я все могу!»
Я могу танцевать, я вожу машину без ручного управления 20 лет. Я могла все, но не могла ходить по воде. Когда была маленькой, сидела на пляже, люди проходили по кромке воды, я понимала, что в моей жизни этого не будет никогда. Но когда у меня появился протез для купания, то я поняла, что могу все!