Начиная с первых лет Советской власти, на "кремлевском погосте" хоронили достойных из достойнейших — государственных деятелей, военачальников, космонавтов. Но даже большинству из них по партийной иерархии полагалась лишь скромная ниша в стене. А вот персональных могил на Красной площади удостаивались лишь самые великие из советского ареопага. Фамилии многих из них на слуху и поныне — Фрунзе, Сталин, Ворошилов, Буденный, Брежнев, Андропов... И Суслов. Михаил Андреевич Суслов — человек, о котором ныне помнят лишь немногие.
А между тем он вызывал у народа смесь страха и уважения. Все знали, что Суслов — это второй человек в партии. Высокий, неулыбчивый, с холодным цепким взглядом глаз за стеклами очков, он всем своим аскетичным видом олицетворял верного стража идеологии, ее цепного пса. Будь коммунизм религией, Суслов бы занимал место верховного инквизитора, который огнем и мечом выжигает любой намек на ересь и отступление от священных канонов. Собственно, этим он и занимался всю свою долгую жизнь.
Стремительный путь наверх
Про таких людей принято было писать "революция дала им все", подразумевая пролетарское происхождение и классический, даже канонический путь во власть. И Суслов его прошел от и до. Деревенский парень из малоизвестного села в Саратовской губернии, он с первых же дней революции активно вливается в нее. В 1918 году 16-летний Миша Суслов член сельского комитета бедноты, через год — комсомолец, через два — член партии.
А потом рабфак, институт народного хозяйства в Москве и институт красной профессуры там же. Небывалый взлет! Виданное ли дело — человеку 27 лет, а он уже преподает политэкономию в МГУ. Вот это карьера, вот это тяга к знаниям.
Разумеется, деревенского самородка заметили. С такой безупречной биографией он был просто обречен на партийную карьеру. И она состоялась. В 1931 году Суслов становится членом контрольной комиссии ВКП(б) и сотрудником Наркомата Рабоче-крестьянской инспекции. А дальнейшему его "полету" наверх помогло время. А точнее обстановка в стране. Массовые репрессии создали в партийном аппарате множество вакансий. Партия направляет Суслова затыкать бреши — сперва в Ростов, где все областное руководство было репрессировано, затем в Ставрополь. Главой края, а точнее первым секретарем краевого обкома, Михаил Андреевич пробыл до 1944 года.
Принимал ли он участие в массовых репрессиях? Несомненно. Один примечательный факт, который поведал в своих воспоминаниях "архитектор перестройки" Александр Яковлев: комиссия НКВД в июле 1939 года докладывала Берии, что Суслов недоволен работой краевого управления НКВД, так как оно проявляет благодушие к подозрительным членам партии.
Ставрополь сменила Литва, где Суслов каленым железом выжигал как поборников нацистов, так и идеологически неустойчивых. В 1947 году он, наконец, вернулся в Москву. И не просто так, а с повышением — начальником управления пропаганды и агитации ЦК КПСС. Считается, что Суслов в это время ходил в любимчиках у Сталина и что, мол, вождь готовил его себе в преемники. Однако это маловероятно, так как существуют свидетельства того, что "отец народов" был резко недоволен работой "главного по идеологии" и даже делал ему публичные выволочки.
Главный по идеологии
Однако факт близости к Сталину сыграл с Сусловым плохую шутку — после смерти вождя его отодвинули на вторые роли и даже исключили из Президиума ЦК. Сталинские аксакалы припомнили Суслову всё, а Вячеслав Молотов так вообще назвал его "провинциалом в политике" и "большим занудой".
Но с уходом сталинской гвардии прошла и опала. Уже в 1955 году Хрущев вновь вернул Суслова в большую политику и с тех пор "серый кардинал" партии до самой смерти не покидал кремлевский ареопаг.
Он оказался незаменимым и для Хрущева, и для сменившего его Брежнева. В первую очередь Суслов отличался тем, что никогда не рвался выше положенного ему места во властной вертикали. Это отчетливо проявилось в 1964 году во время коллективного смещения Хрущева. По словам Яковлева, когда решали кто же сможет сменить первого секретаря, называлась и фамилия Суслова. Но он отказался и открыто поддержал Брежнева. А такое не забывается.
Важным было и то, что не особо грамотный Брежнев получил надежную опору в вопросах коммунистической теории. Он мог совершенно не заботиться об идеологических тылах — все это лежало на плечах Суслова. И тот с этой работой справлялся прекрасно. Преследования диссидентов, водворение Солженицына, ссылка Сахарова, советская цензура, доведенная до абсурда — это всё заслуги главного инквизитора партии. Сходство с окостеневшей религией было поразительное — даже съезды и партийные пленумы превратились в подобие церковных служб, где ораторы заученно и монотонно повторяли цитаты Ленина, Маркса и Энгельса.
Кремлевский аскет
Тандем Брежнев – Суслов работал прекрасно. Генсек всецело доверял своему инквизитору, хоть и их отношения нельзя было назвать дружескими. Известно, что Леонид Ильич часто в открытую подтрунивал над Сусловым. Вот что вспоминает Брежневский зять Юрий Чурбанов:
Суслов несколько десятков лет подряд носил одно и то же пальто — и я помню, как в аэропорту, когда мы то ли встречали, то ли провожали Леонида Ильича, он не выдержал и пошутил: «Михаил Андреевич, давай мы в Политбюро сбросимся по червонцу и купим тебе модное пальто...
О странностях Суслова ходили легенды. К примеру, он всегда появлялся на улице в галошах — опасался подхватить простуду. Он никогда не пил алкоголь и на приемах лишь брезгливо морщился, когда по протоколу ему нужно было поднять бокал шампанского. Да и охоту Суслов совсем не жаловал. Охранник Брежнева Владимир Медведев вспоминал в своих мемуарах, что как-то раз по делам Михаил Андреевич был вынужден приехать в Завидово, где весело проводил время Леонид Ильич. Суслов вышел из машины в своих знаменитых галошах, понюхал воздух и едва заметная гримаса исказила его лицо.
— Сыро, — сказал он с ударением на «о», влез обратно в машину и уехал. И даже в охотничий домик к Брежневу не зашел.
А "любовь" Михаила Андреевича к быстрой езде и вовсе стала притчей во языцех. Из всех членов Политбюро он был единственный, кто ездил по Москве со скоростью 40 км/час. На осторожные вопросы коллег по аппарату Суслов неизменно отвечал:
— Сегодня обгонишь, завтра обгонишь, а послезавтра не на чем будет обгонять.
При всем при этом Суслов очень выигрышно смотрелся на фоне дряхлеющего Политбюро. Всегда подтянутый, немного сутулый с печатью непременной аскезы на лице, он не производил впечатление больного человека.
И поэтому известие о скоропостижной смерти главного идеолога СССР стало для советских граждан неожиданностью. Вроде бы вчера его показывали по телевизору, а сегодня — "после тяжелой и продолжительной болезни...".
Теории и сомнения
Прав был народ, не было у Суслова никакой серьезной болезни. Умер он действительно неожиданно. 20 января 1982 года Михаил Андреевич прошел плановое обследование. Состояние здоровья 82-летнего "пациента" оказалось отличным (насколько это определение применительно к такому почтенному возрасту). 22 января он должен был выйти на работу. Накануне вечером Суслов сидел дома у телевизора вместе со своей дочерью. Вдруг неожиданно его голова стала клониться набок. Он еще успел сказать какую-то короткую фразу, чтобы успокоить дочь, и потерял сознание. Инсульт. Три дня обширное кровоизлияние пытались купировать, но по словам начальника Четвертого главного управления при Минздраве СССР академика Евгения Чазова, "мы все понимали, что дни его сочтены".
Михаил Суслов скончался в обед 25 января 1982 года.
Разумеется, не обошлось без конспирологических теорий. Главным бенефициаром смерти Суслова называли Юрия Андропова, которому эта кончина устранила последние преграды на пути к высшему партийному посту. Семья главного идеолога имела претензии к кремлевским врачам, так как по словам дочери, накануне отцу дали какую-то сильнодействующую таблетку. Может быть зерно истины в сомнениях имеется. Как знать... Во всяком случае лечащий врач Суслова Лев Кумачев вскоре после смерти своего подопечного сам скончался на даче при невыясненных обстоятельствах.
Но сомнения так и остались сомнениями. А вот фактом является то, что после смерти Суслова кремлевский ареопаг "посыпался", словно карточный домик. Семен Цвигун, Леонид Брежнев, Юрий Андропов, Дмитрий Устинов, Николай Щелоков, Константин Черненко... Все они покинули бренный мир в промежутке между 1982-м и 1985-м годами, освобождая дорогу новому поколению руководителей. Ну а к чему это привело, мы и так все прекрасно знаем, ведь данный отрезок нашей истории еще не успел покрыться мхом забвения.
Последним в когорте советских лидеров, чья смерть обернулась очередным "всенародным" трауром, стал человек, о ком сейчас вспоминают все реже и реже. А между тем его могила является крайней в "кремлевской дюжине" персональных захоронений 👇:
(При подготовке статьи была использована информация сайтов: aif.ru; kulturologia.ru; mk.ru; ru.wikipedia.org)