Картинка из детства: я стою битый час в прихожей, пыхтя пытаюсь натянуть все одежки для зимней прогулки. Папа, изнывающий от жары в своей куртке-«аляске», в сдвинутой на одно ухо лыжной шапке смотрит на меня сочувственно и говорит протяжно: «В кого ты, Сонька, у нас такая бестолковая уродилась».
Прошло двадцать пять лет, а я не только по три часа собираюсь, чтобы выдвинуться в зимний день навстречу морозам и ветрам, но и демонстрирую другие «чудеса» бестолковости и невезения. И самое парадоксальное — на работе, кроме опозданий, ко мне претензий нет. Дети меня обожают, я их горячо люблю и вместе мы творим, творим, творим... И радуемся. Я работаю педагогом, веду театральный кружок.
В личной жизни все «оригинально», как формулирует моя деликатная бабушка.
Кстати, они все, мама, папа и бабушка, воспитывали меня так, что особенным грехом считалось, если я где-нибудь на людях покажу неподобаю щее поведение — даже громко рассмеюсь. Теперь мне много лет, а я волнуюсь, как выгляжу со стороны и что обо мне подумают люди.
Закономерно, что мой первый брак был с человеком, который вообще ни о каком общественном мнении не волновался. Когда был пьян. А выпивал частенько. В силу своей бестолковости я даже не сразу поняла, как часто он бывает «под мухой». А когда поняла, было уже поздно.
...Бабушка всегда говорила, что к выпившему мужу приставать с разговорами не стоит. Нужно только подать ему тарелку горячих щей. А все остальное отложить даже не назавтра, а на послезавтра. Я следовала этой мудрости все годы брака. У супруга была интересная особенность: даже редкие его «выходы в свет» заканчивались грандиозно.
Обязательно нажрется до свинячьего визга, попадет в сотни историй, натворит «делов», наговорит всем всякой неприятной чуши. Главное, сам наутро практически ничего не помнит. И глаз бессмысленный и чистый, как у новорожденного ньюфаундленда.
После одного корпоратива принесли его еле живого от возлияний. Стало известно, что он молотком стучал по капоту автомобиля своего начальника, оскорблял не только шефа, но и его жену. В итоге грозили подать в суд за хулиганство. И опять муж без работы...
Тут я не выдержала и развелась. И дала себе зарок: не вестись на мужиков без рамок, которые на поверку оказываются не баловнями судьбы, а обычными алкоголиками.
И вот... Начнем с того, что сначала я увидела... его рваные носки. Стоя ла в кассе в супермаркете, опустила вниз взгляд, и в она — здоровая мужская нога в шлепках. На ноге носок, в нем дыра, из которой наивно торчал розовый палец.
Мужик проследил за моим взглядом и, ничуть не смущаясь, заржал. Потом говорит: «Мы тут ремонт затеяли с мамой, вот выбежал за продуктами». Затем посмотрел на меня внимательно и сказал: «Я отлично клею обои. Могу и вам с этим помочь». В общем, обменялись телефонами...
Что это были за встречи! Павел оказался очень разговорчивым, веселым, умным парнем.
Преподавал в универе экономику между прочим. Но вел себя, как подросток. Ел в кафе руками. Просил завернуть с собой недоеденное. У реки деловито снял обувь, носки, присел на мостки и опустил ноги в воду.
Я осталась стоять — в колготках и на каблуках. Для него не было запретных тем. В поезде мог разговориться с бомжом. У девочки-продавщицы в кондитерской спрашивал, можно ли попробовать крем на торте. Даже лучший друг у него был по профессии гинеколог. В общем, я не переставая краснела, находясь рядом с ним. И при этом не мыслила ни дня без его глаз, без его улыбки. Однажды он предложил попробовать жить вместе. Я думала три недели — честно.
А потом сказала «да», но при одном условии: пусть принесет справку, что он не имеет алкогольной зависимости (не от знакомого гинеколога!). Мама сказала, что моя бестолковость давно за чертой невозврата. А Павел невозмутимо согласился.
И, знаете, я вот уже четыре года замужем и счастлива.