Откровенный разговор с Русской Ракетой.
Павел Буре — один из самых ярких хоккеистов конца 90-х и начала 2000-х. Его карьере серьезно помешали травмы, но воспитанник ЦСКА оставил значительный след как в истории сборной России, так и НХЛ. В марте 2021 года Русская Ракета отметил 50-летие, а перед этим дал большое интервью обозревателю «СЭ» Игорю Рабинеру. Приводим один из отрывков.
— Однажды Федоров забил за «Детройт» пять голов «Вашингтону», и «Ред Уингз» выиграли — 5:4. Ларионов много лет спустя рассказал мне, что накануне они втроем с отцом Сергея у Федоровых дома по случаю католического Рождества выпили немало виски и потом шутили: «Может, так теперь к каждому матчу готовиться?» Вы сделали покер за «Флориду» в матче с «Тампой» 1 января 2000 года. Подготовка была не такой же?
— Нет. Помню — начиналось новое тысячелетие, и я знал, что у меня игра, причем дневная, чуть ли не в час дня. До полуночи посидел в ресторане и сразу ушел. У нас были мама и какие-то гости. Даже шампанского не пил. Я профессионал и знаю, когда можно выпить, а когда нет. Какое спиртное, если игра в час? А те четыре гола запомнил именно потому, что это был первый день 2000 года.
Всегда знал, когда можно и нельзя гулять. Для тусовок есть лето, отпуск. Очень часто даже свой день рождения 31 марта вообще не отмечал. Так получалось, что игры были или прямо в этот день, или на следующий. Поэтому говорил: вот отпуск будет, тогда могу одновременно отметить и день рождения, и Новый год. А когда у тебя работа — надо работать. Таков мой подход. Сделал дело — гуляй смело.
— После того как вы закончили карьеру, некоторое время ходили слухи, что вы ни в чем себе не отказывали, выпивали — а потом уже собрались и начали вести активный образ жизни. Правда ли это, и тяжело ли было привыкнуть жить без хоккея?
— Мне вообще это было не тяжело. Я из спортивной семьи и всегда знал, что все это достаточно быстро заканчивается. И не планировал всю жизнь играть в хоккей. Так что морально мне было очень хорошо, все меня устраивало. А слухов обо мне всегда ходило столько, что не обращал на них никакого внимания.
Ну, тусовался, конечно. Я был молодой, в ночные клубы ходил. И не жалею об этом — наоборот, это было супервремя. Улыбаюсь, когда вспоминаю его. Мы даже с тем же Кобзоном в ночные клубы ходили! Естественно, если ты в такие заведения идешь — выпиваешь. Если идешь и сидишь трезвый — значит, ты сумасшедший. Мы гуляли и веселились, но всему свое время. Когда-то меня устраивал такой образ жизни, а сейчас уже не хочу тусоваться. Сегодня у меня большая семья, и хочу проводить время с ней.
— Вы женились в 38 лет. Не рано остепенились?
— Кто-то женится в 18, кто-то — в 38. И во втором случае это точно происходит осознанно. Понимаешь, чего ты хочешь, когда уже все прошел — тусовки, гулянки. Все это видел, все знаю. И живу так, как хочу сегодня.
— Своего сына Пал Палыча по примеру Гретцки вы поставили на коньки в два года...
— Только из-за Гретцки его в два и поставил — Уэйн рассказывал мне, что его отец Уолтер так когда-то и поступил. Услышав это, сказал ему: «Ты — мой кумир, и я своего тоже в два поставлю». Правда, в два года Пал Палыч мог только стоять на коньках, но еще не кататься или играть. Считаю, что лучше это делать рано. Я в шесть лет на коньки встал, а сын уже в четыре официально занимался в ЦСКА.
— Павлом в честь вас назвали?
— Нет, в честь моего предка, создателя часов «Павел Буре». Решали вместе с Алиной задолго до его рождения.