У бабуси их было, как известно, два, и оба весёлые. У меня есть только один, и тот невеселый. Он лежит у меня на плече и грустит, я глажу его по спинке и думаю, что этим утешаю. Меня обычно это утешает, по крайней мере, - когда меня гладят по спинке. Хотя "обычно" здесь не к месту, ведь обычно меня никто не гладит. Но я заметила, что меня утешают такие малости; а для других они ничего не значат. В иных забрасываешь нежность, заботу, тепло тоннами, как уголь в черную бездонную топку, а им все мало. А еще есть другие другие, они вообще не замечают ни доброты, ни нежности - им пох. Говорят, и то и другое может быть признаком депрессии. (Но я склонна считать, что это признаки муда#@ватости.) Мой гусь не такой. Хоть у него и хроническая депрессия, но ласку он ещё способен ценить. Был у меня один ухожор (ему нравилось жевать мои уши; мне это не нравилось, но кого и когда это останавливало). Он мне приблизительно раз в месяц устраивал истерики, в которых упрекал, что я бесчувственная окаменел