Верхушки барханов курились. Порывы ветра вздымали пыль, лучи закатного солнца пронизывали её струи алыми копьями. Гряда песка всё больше напоминала горящую степь. Алан видел такое на севере: в прошлом году пламя необозримо-длинной змеёй проползло по охотничьим угодьям. Здесь, среди пустынь – песчаных ли, покрытых щебнем либо глинистой коркой – огонь тем более казался излишеством. Нет, не так! Ночью костёр – благо, а вот днём, когда воздух раскалён, никто не пожелает добавки!
Натянув повод заартачившегося верблюда, Алан оглянулся. То, что он видел вокруг, было верным признаком приближающейся непогоды, как говорили опытные Искатели. В их роде лучшим считали Тахира, и сейчас он успокаивающе поднял руку:
– Ты прав, парень! Пески поют Песню Смерти. Надо укрыться.
Приняв ухмылку наставника за очередной вызов, Алан насторожился. Впрочем, нетрудно догадаться: Искатель уже присмотрел убежище – значит, оно в пределах видимости. Опыт Тахира против сообразительности юнца, впервые ходившего на Юг! И где же место для ночлега в песчаной буре?.. А, вот! Он указал на сверкнувшую слева точку:
– Туда? Кажется, там ложбина с водоносным пластом…и саксаул. С мёртвой головой.
Одобрительно кивнув, Искатель поскрёб бороду:
– Да, старая, как сама жизнь, караванная примета! Хотя можно было не напрягать глаз, и довериться яммосу. Эти хитрецы лучше нашего знают, где спрятаться от бури. И лучше обычных верблюдов…
Подгонять животных не пришлось; совсем скоро они спустились в почти невидимую издалека впадину среди песка, наметённого вокруг дерева. Равнодушно скользнув взглядом по черепу на узловатой ветви саксаула, Алан прикинул, можно ли поживиться топливом. Похоже, дерево лучше не трогать… Впрочем, уже не до костра – ветер, набирая силу, трепал бурнусы, хлестал песком.
Разнуздав животных, путники заставили всю четвёрку, и верховых и вьючных, опуститься на песок. Снятые вьюки и сёдла плотно сдвинули. Тщательно укутывая головы верблюдам, Алан краем глаза следил за ловкими движениями старшего товарища. Не теряя времени, Тахир сноровисто пришнуровал полог к вьюкам. За несколько минут до первого удара бури путники залезли в тесное убежище. Теперь пространство вокруг сузилось до двух локтей в ширину и четырёх в длину, ограниченных плотной тканью…
Несколько мучительных часов каждый вдох давался с трудом. Горячий воздух с пылью – или пыль с небольшой долей воздуха? – забивали ноздри, глаза, уши. То и дело Алан терял сознание и вновь приходил в себя, покрытый липким потом… И так до полуночи. Затем стремительно похолодало, ветер мало-помалу стих. Путники выбрались из занесённого песком убежища, как полёвки из норы, обрушенной копытом сайгака. Верблюды хрипели, пытаясь встать, и Алан принялся их распутывать. Тем временем Тахир отломил сухую ветвь, добавил пару лепёшек кизяка из вьюка, и разжёг небольшой костёр.
На огне пел глиняный чайник, за спиной вздыхали, позвякивая стеклянными бубенцами верблюды. Прихлёбывая горячий настой чабреца, юноша размечтался о скором возвращении. С удачей! Да ещё с какой!.. Захотел поделиться радостью с наставником, оглянулся – Тахир задумчиво смотрел на череп. Что он увидел в пустых глазницах неведомого первопроходца, чью голову использовали следующие путники на этой опасной тропе? Искатель заговорил, не отрывая взгляда, словно беседовал с духом умершего или сам с собой:
– Время собирать камни… Знак, что в сытые времена предупреждал о смертельной опасности, стал указанием на спасение. Не странно ли? Среди песков только череп всегда остаётся белым и блестящим, издалека показывает заплутавшим место привала. Он похож на вещь, что мы нашли на Юге, – он повернулся к Алану. – Ты хоть понял? Мы везём не упавшую звезду, а часть погибшего мира!
Тот кивнул, радуясь долгожданному разрешению обсуждать добычу:
– Конечно, я слышал про Машины древних. Эта, похоже, летала высоко в небе? И теперь только у племени Красной Глины есть Металл!
***
Луна только-только ушла из зенита, когда заря окрасила склоны песчаных холмов. До начала жары оставалось одолеть изрядный кусок пути. В предутренней прохладе Алан надеялся поболтать, но заговорить первым не осмелился. Искатель хранил молчание, и юноша изнывал от нетерпения. Решив, что наставник испытывает его, Алан постарался успокоиться. Подумал о трудностях пути на родину, вспомнил приятелей, мать. Представил, какими глазами посмотрит на него Зарина…
Короткий свист вырвал Алана из грёз. Он осадил верблюда, посмотрел, куда указывал стек Тахира.
Сперва в мешанине двойных теней – восходящего Солнца и заходящей Луны – разобрать что-либо казалось совершенно невозможным. Внезапно словно по волшебству стали выравниваться ряды холмов. Промежутки меж ними приобрели ритмичность орнамента, стали различимы неестественно-правильные очертания углов и граней… Наконец, вырвавшееся из-за горизонта Солнце выхватило группу неузнаваемых, но чем-то смутно знакомых сооружений.
– Город! – восторг Алана преодолел опасение. – Посмотрим, Искатель?
Тахир скупо кивнул:
– Отдохнём. Я здесь был два раза, – и повернул яммоса.
Они ехали медленно, присматриваясь к странным очертаниям руин. Полузасыпанные щебнем и песком развалины могли оказаться прибежищем хищников – от шакалов до тигров… а то и Отверженных! Не слезая с верблюдов, путники приготовили оружие.
Набросив тетиву на рога длинного лука из тексталя, Алан подтянул ремень колчана с камышовыми стрелами, ощупал рукоять кремнёвого ножа на груди. Не сдержал завистливого вздоха: небольшой композитный лук Искателя со стрелами из пластика был его давней мечтой, а чёрный нож… Такого клинка юноша не видел ни у кого!
Верблюд прянул в сторону, и Алан едва не вывалился из седла. Захрипев, яммос дёрнул повод раз и другой, привязанные к его седлу вьючные верблюды тоже попятились, встревожено крича. Пока юноша пытался справиться с заартачившимися животными, Тахир с гиканьем погнал яммоса в полный мах. Из кустов тамариска в стороны прыснули быстрые тени.
«Волки!» – Алан спрыгнул на песок, натянул тетиву… Хищник, в которого он прицелился, споткнулся на бегу, упал, перекувырнувшись через голову. Застонав от разочарования, юноша повернулся вслед другому волку. Выстрел! Зверь осел на задние лапы, а потом завалился на песок, пытаясь укусить стрелу в боку. Подбежав, Алан стегнул его по голове нагайкой с каменным шариком-навязью… Повернулся, ища одобрения Искателя. Похолодел: испуганные верблюды бежали довольно далеко, и Тахир неодобрительно покашливал, убирая оружие в налучье.
«Раззява! Никогда мне не стать Искателем!» Кляня себя, юноша побежал за ушедшими животными. К счастью, почва затвердела в старое время: чудовищный пожар прошёл валом и спёк дорогу со свежими – тогда свежими! – развалинами воедино. Прошедшие столетия оставили свои следы на чёрной стекловидной поверхности, но всё же, она оставалась удивительно гладкой. «Пожалуй, вроде такыра будет!» – в такт бега скакали мысли Алана. Наконец, он приблизился к беглецам. Те увлеклись побегами тамариска, разросшегося удивительно ровным кольцом, и юноша легко собрал маленький караван.
Когда он вернулся, Искатель заканчивал снимать шкуру с первого зверя. Тахир снова наказывал ученика молчанием, предоставляя догадываться о намерениях по скупым жестам. К счастью, солнце взошло уже так высоко, что Алан и сам понимал – полуденный привал будет прямо здесь, на окраине погибшего Города.
***
Обдирая убитого парнем волка, Тахир улыбнулся в бороду, радуясь за ученика. Можно, пока тот не видит! Алан копался в центре круга, образованного тамариском. По опыту, где-то не слишком глубоко в подобных местах скапливалась вода. Кажется, это именовалось «бассейном» или «фонтаном» – Искатель не придавал значения древним названиям, давно потерявшим смысл. Зной – тень, вода – песок… Это понятно и не требует пояснений. А «металл», «железо» – лишь сгинувшее могущество Древних, игра в слова для поэтов! Неожиданным эхом отозвалась в памяти песня Имруулькайса:
Мой верблюд, мой спутник неизменный,
Жилист, крутогорб и быстроног.
Как джейран, пасущийся под древом,
Волен мой верблюд и одинок.
Он, подобно горестной газели,
У которой сгинул сосунок,
Мчится вдаль, тропы не разбирая,
Так бежит, что не увидишь ног.
В поводу веду я кобылицу,
Ветер бы догнать её не мог,
С нею не сравнится даже ворон,
Чей полёт стремительный высок,
Ворон, что несёт в железном клюве
Для птенца голодного кусок…
Алан подошёл с полным бурдюком свежей воды, насвистывая эту же мелодию. Подозрительно покосившись, Тахир швырнул в него обломком стрелы: «Старею? Неужели начал напевать вслух, и малый подхватил?»
– Почему эта? Во времена Древних она уже была древней… Мог бы спеть «Мир вам, останки жилища». Все парни мечтают о любовных победах!
Вообразив новый подвох, Алан густо покраснел. Не отвечая, принялся возиться с чайником. У Искателя отлегло на сердце: «Значит, мы просто думали об одном и том же? В унисон… Тогда парень просто молодец! Надо поговорить перед сном» Он отёр песком волчьи шкуры и вымыл руки, готовясь к трапезе.
Испечённые в золе лепёшки, чай из степных трав, немного мёда – в жару надо тщательно следить за едой. Лучшая приправа, без сомнения, интересная беседа. О таком удовольствии после ошибки с верблюдами ученик не смел мечтать!
– Хочешь узнать об этом Городе, парень? Небось, гадаешь, почему мы далеко обошли тот, на Юге, а в этот вошли совсем без опаски? Думаю, сам сумеешь ответить.
– Да, Искатель! – юноша горел от нетерпения. – Наверное, в том Городе был Злой Воздух? Может, там всё вокруг ядовитое, а тут… – он запнулся, боясь показаться наивным, но преодолел ложную гордость, – тут были другие Машины?
«Растёт малый! Уже научился не стесняться своего незнания. Осталось показать, что любой человек не всеведущ»
– Похоже на то. Точно сказать невозможно. Думаю, в Городах люди занимались разными вещами. Вот, как у нас – кто-то пасёт овец, кто-то занимается гончарным ремеслом. Мы, Искатели, разведываем пути караванов и кочевий. Значит, тогда – до Чумы Металла – люди тоже делали то, что лучше получается в подходящем месте. Ведь ты бы не поставил юрту на такыре, и не вздумал ловить рыбу в песке? Материал для луков, непромокаемая ткань накидки, стекло – наверное, их создали в разных Городах.
Торопливо кивнув, Алан задал вопрос, на который старики отвечали по-разному:
– То есть, Чума смела Города по-разному? Как песчаная буря – ломает дерево, но не вредит скале? А почему?..
Чуть приметно усмехнувшись нетерпению молодости, Тахир немного помолчал, собираясь с мыслями. Рассказы стариков о Древних он тоже слушал с самого детства, но к ним мог добавить тридцатилетний опыт странствий и поисков. Наблюдая – сравнивай, делай выводы, вооружайся знаниями! – вот, что надо донести до будущего Искателя. Приунывший в ожидании ответа юноша встрепенулся: Тахир заговорил намеренно бесцветным, монотонным голосом.
– Помнишь прошлогодний набег кочевников? Конечно, помнишь. Знаешь и о грабителях на караванных тропах, так? Ну, и кто не слышал, что у подножия Восточных гор в один кулак собирает Отверженных тот, кого зовут Гураб-Ворон?
Давно – может, десять, может, двенадцать поколений назад – людей было много. И оружие у них было страшное. Древние могли сжигать врагов за много дней пути от своих жилищ, могли летать по небу и плавать в глубинах вод. Они строили дороги через пески, под землёй, сквозь льды. Умели говорить на расстоянии, видеть далёкие миры среди звёзд и мельчайших существ в капле воды. Всё могущество Древних стояло на одном основании. До времени оно казалось неодолимым. То был Век Металла.
Но я не зря напомнил о врагах! Стремясь одолеть чужих людей, кто-то из Древних вывел новую породу невидимых простым глазом существ. Говорят, скопления этих тварей похожи на лишайник, покрывающий скалы. И, так же, как лишайник точит камень, новые твари точили-разрушали Металл. Так в мир пришла Чума…
продолжение следует...
Автор: Алексей2014
Источник: https://litbes.com/zov-metalla/
Больше хороших рассказов здесь: https://litbes.com/
Ставьте лайки, делитесь ссылкой, подписывайтесь на наш канал. Ждем авторов и читателей в нашей Беседке.
#проза #рассказ @litbes #литературная беседка #дом #сын #дерево #главные ценности жизни #мир #жизнь Фантастика Альтернативная история