(Из архива; от Захара) ЖИВУЩИЕ ТАК

На войне мужчины много смеются. Мужчины, умеющие смеяться в сложной ситуации, или в ситуации, предшествующей сложной, очень часто обладают необходимыми для военной деятельности качествами.

Самые смешные шутки и самые удивительные истории, которые я в своей жизни слышал, — я слышал на войне.

Война забавна, там бывает весело. Не в той войне, когда идёт непосредственный, как это здесь называют, контакт, а в перерывах.

На войне много балагуров. Но они из разряда тех балагуров, что в долю секунды перестраиваются и становятся точечным смертельным и чётким оружием поражения. Твардовский это отлично подметил, создавая своего Василия Тёркина.

Когда нынешние пацифисты и фарисеи рассуждают о современных бойцах и офицерах, неизменно употребляется по отношению к ним слово «убийцы». Ну, конечно же, только в том случае, если идёт речь о русских бойцах и офицерах. Ну так вот: Василий Тёркин — тоже убийца. А кто ж ещё. Только не надо мне рассказывать, что Тёркин Родину защищал. Тёркин вполне мог воевать на русско-финской, или, как это нынче называется, «аннексировать» Прибалтику, Западную Украину и Западную Белоруссию, и так далее. Тёркин — везде Тёркин. Тёркин существовал во все времена. Русскому Тёркину уже тысяча лет.

Война не очень любит домашних философов, ипохондриков, невротиков. Иногда можно, но очень и очень в меру. Для особых военных целей.

Балабол, опять же — это не балагур. Война не любит слишком разговорчивых. Война любит говорящих по делу. Если по делу говорится ещё и смешно — то это вообще идеальный случай.

Война по-настоящему демократична: здесь все свободны. Здесь каждый принёс свою жизнь, которую может потерять. Ничего более освобождающего себя ни один человек сделать в своей жизни не может.

Либералы ненавидят войну не из пацифизма, которого у них нет. Они просто завидуют свободным людям.

Война не вульгарна. Здесь почти не говорят о женщинах, здесь женщина не является центральным объектом притяжения, как в гражданской жизни. Женщина и женщина. Есть она — хорошо. Нет — и ладно; обойдёмся.

Деньги тут нужны, но нужны на сугубо необходимые вещи: экипировка, боекомплект, подкупить каких-нибудь обвесов, и прочих, как это здесь называется, «ништяков».

Лента для «Утёса» здесь интересует куда больше дорогих часов, модных ботинок, или чем там ещё отличаются друг от друга жители мирных мегаполисов, которые так любят друг от друга отличаться. Здесь постоянно нужна форма. Форма на войне за день может превратиться в чудовищные обноски.

На войне только внешне все кажутся одинаковыми. На самом деле здесь удивительное разнообразие характеров и видов, куда более широкое, чем в среде хипстеров или богемы, — этих-то как раз клепают так, что не отличишь.

На войне нет давящей силы среды: здесь есть православные, язычники, мусульмане, есть даже атеисты — да, они бывают и тут. Здесь есть социалисты, анархисты, коммунисты, есть «правые», есть радикально «правые». Правда, нет либералов; но это единственное, чего здесь нет. Потому что там, где есть либералы, нет вообще никого.

На войне много грязи и пыли. На войне очень холодно или очень жарко. На войне все хотят есть, и у всех отменный аппетит. На войне любят алкоголь, но алкоголь — зло.

На войне сложно жить за счёт «образа». Всякие понты быстро станут прозрачны. Любая ложь скоро вскроется. Цена тебе станет всем очевидна.

Войну не любят и презирают воюющих в первую очередь те, кто отлично про себя знает: здесь он был бы раздавлен ещё до того, как рядом упала б первая мина. Поэтому все они любят рассказывать, что вот на Отечественную войну они пошли бы, а то, что сейчас происходит, — это зло, зло и зло.

Чтоб победить в любой Отечественной — надо учиться воевать, надо воевать, воевать и воевать. Иначе, когда она начнётся, ты будешь сразу убит. Или, что куда вероятнее, направишься на ташкентский фронт. Был и такой; кто в курсе — те в курсе.

Война — наука, тут надо знать десятки, сотни, тысячи разнообразных вещей. Если ты их не знаешь — ты принесёшь вред не только себе, но — что куда хуже — ближайшим товарищам.

На войне убивают не всех. На войне не убивают даже половину личного состава. Люди, приезжающие на войну умирать, — это плохие бойцы. Здесь их называют «суицидники». Суицидник — это тот, кто не прикроет тебя, перепутает поставленную задачу, задурит, бросится под выстрел.

На войну не надо приезжать умирать. На войну надо приезжать жить. Война — это такая работа. Война — это такая жизнь, только важнее жизни.