Она действительно была и последней русской по крови, и вообще последней царицей на российском престоле: дальше вплоть до последнего дня династии Романовых по женской линии его занимали императрицы.
Отвергнутая жена
Многочисленный и не отягощенный богатством род бояр Лопухиных времен царствования Алексея Михайловича Романова считался захудалым. Тем не менее именно на его молодую представительницу Прасковью Лопухину пал выбор вдовы Алексея Михайловича, царицы Натальи Кирилловны Нарышкиной, когда ей пришло в голову женить 16-летнего сына Петра. Невеста была двумя годами старше, но матушку это не смущало. Как и чувства сына, о которых в духе того времени думать было не принято: что старшие решат, то и исполняй покорно.
Правда, вышел небольшой казус с именем молодой царицы: у старшего брата и соправителя Петра Ивана уже была жена по имени Прасковья. Поэтому будущую супругу будущего первого императора Всероссийского, который войдет в русскую и мировую историю как Петр I Великий, было решено переименовать: не бывать же, в самом деле, двум царицам Прасковьям. Так младшая из них стала Евдокией.
Брак этот нельзя было назвать удачным. Петр довольно быстро охладел к супруге. Не спасло рождение детей, двое из которых умерли во младенчестве, а старший, царевич Алексей, никогда не был близок к отцу. Через несколько лет брака с Евдокией в московской немецкой слободе Петр познакомился с дочерью местного жителя Анной Монс, которой был совершенно очарован. Но и она не была единственной его сердечной привязанностью. Потом Петр Алексеевич отправился в Европу с Великим посольством, а по возвращении потребовал от постылой жены постричься в монахини. Евдокия при поддержке духовенства пробовала сопротивляться, но царь есть царь, и он настоял на своем.
Царица-старица
Так в 25 лет в суздальском Покровском монастыре законная русская царица стала старицей Еленой. Первое время она буквально нищенствовала: никто не поддерживал невольницу деньгами или хотя бы самыми необходимыми вещами и пропитанием. Ее семья была старообрядческой и выступала против петровских реформ, поэтому находилась в глубокой опале. Бывший муж забыл о ее существовании, сын был ребенком, свекровь умерла.
Однако вскоре положение Евдокии изменилось к лучшему. Монашеского пострига она сумела избежать, жила в монастыре, но вела вполне мирской образ жизни. Нашелся кто-то, кто тайно, но щедро помогал ей. Появился у старицы и возлюбленный. Им стал офицер русской армии Степан Глебов, проводивший рекрутский набор в Суздале.
А в 1718 году грянуло громкое дело царевича Алексея, который стал знаменем сил, выступавших против реформ его отца и ураганной европеизации патриархальной России. Больно было царевичу и видеть судьбу матери. Алексей смог бежать в Европу, куда Петр I отправил охотников за ним. Его настигли и сумели убедить вернуться в Россию к отцу, который видел немалую угрозу своему правлению и замыслам в действиях сына и особенно тех, кто стоял за ним.
Наказание без вины
Началось расследование. Бывшую царицу обвиняли в государственной измене, склоняли сознаться в заговорах, которые так и не доказали. После этого царицу отправили в Ладожский Успенский монастырь. Сын Петра I и Евдокии Лопухиной царевич Алексей умер при невыясненных обстоятельствах в заточении.
В 1725 году Евдокия, находясь в монастыре, узнала о смерти своего мужа. Венчанный брак с ним так и не был расторгнут. Императрица Екатерина I знала, что прав на престол у запертой в монастыре, но не переставшей быть царицей Евдокии больше, чем у нее.
Евдокию ожидал новый неизбежный виток преследования, ее даже перевели в крепость Шлиссельбург. Но Екатерина I умерла от внезапной болезни, а на престол взошел внук Лопухиной Петр II. Ее привезли в Москву, где она стала жить в подобающих званию условиях. Ничего не изменилось и когда трон заняла Анна Иоанновна, которая с почтением относилась к многострадальной Евдокии, оказывала помощь и даже присутствовала на ее похоронах в 1731 году.