В ТЮЗе проходит Международный Брянцевский фестиваль детских театральных коллективов

— С какого возраста в вашу студию принимают учеников? — У нас занимаются дети и подростки от четырех до восемнадцати лет. Они разделены на группы по возрастам. У нас нет отбора — мы делаем артистов из всех, кто к нам пришел. — На ваш взгляд, почему дети приходят? Уступают желанию родителей сделать из своего ребенка звезду? Или, как, скажем, Шаляпин в юности, стремятся в театр как в иной, прекрасный, мир? #INJECT_1# — Есть разные причины. Да, иногда родители приводят малышей, потому что видят в своем ребенке актерский талант и считают, что его надо развивать. Бывает, что надеются справиться с помощью театра с какими‑либо психологическими проблемами. Подростки, которых насильно приводят родители, желая оторвать их от компьютера, как правило, быстро уходят. А для тех, кому 18 плюс, очень часто театр — это нереализованная мечта. И они готовы отдавать ему все свободное время. — Расскажите о спектакле «Деточки. Достоевский», с которым вы участвуете в фестивале. — В нем занята группа девочек от одиннадцати до пятнадцати лет. Мальчиков у нас вообще мало, не «выживают». И всегда мучение, когда ищешь материал для спек­такля так, чтобы не было мужских ролей… Я решила собрать в спектакле по Достоевскому истории девочек-подростков: Нелли из «Униженных и оскорбленных», Лиза Хохлакова из «Братьев Карамазовых», Неточка Незванова… А еще — Катерина Ивановна из «Преступления и наказания» и Настасья Филипповна из «Идиота». Работа над материалом началась с того, что я попросила девочек, многие из которых не читали еще Достоевского, найти в гардеробе вещи для костюмов нищенок. Надеть такой костюм и почувствовать себя бедной, лишенной не только модных нарядов, но и самого необходимого. Когда даже чай — ­роскошь… В этой группе девочки, как на подбор, одаренные, глубокие, с хорошим культурным уровнем. — А костюмы специально шьете для спектаклей? — Нет, костюмы у нас в основном из подбора. Мне от бабушки осталось огромное наследство — столько красивых вещей! Несколько лет назад сделали 11 черных кубов — и до сих пор они служат универсальными декорациями, в которых отлично можно играть и Шекспира, и Достоевского… — Кто сделал инсценировку? Вы работаете с драматургами? — Я все делаю сама, инсценировки тоже. Я ведь театровед, а еще училась на курсе по драматургии у Натальи Скороход. — Если у ребенка совсем нет способностей, а он хочет играть? Что с ним делать? — Работать, искать подход. Педагог — отчасти психолог. У меня занимался мальчик с аутизмом. Во время занятий он в основном ползал под скамейкой, до него нельзя было дотрагиваться. А я делала спектакль, где была сцена боя палками, и мне нужно было быстро ее поставить. Всем раздали палки, а Коле не дали, он заплакал. В конце концов я смогла найти к нему подход, придумывала специально для него роли. И прекрасно он справлялся. Если мальчика с тяжелой формой аутизма можно научить играть, то что говорить о детях, у которых якобы нет таланта… Это и есть моя задача как режиссера, как педагога — раскрыть их возможности.