Леонид Георгиевич Енгибаров – коренной москвич. Родился в одном из старейших районов столицы – Марьина Роща. Здесь в бревенчатой двухэтажке (постройка не сохранилась) он прожил всю жизнь: пережил войну, прошел период сомнений и неудач, испытал первый успех. Самой значимой фигурой в его жизни и самым верным другом была мать. Антонина Адриановна одна растила сына, прикладывая огромные усилия, чтобы вывести его в люди. Уже в одиннадцатилетнем возрасте мальчик уверенно заявлял: «Буду знаменитым». Он пробовал себя в различных видах спорта – футбол, гимнастика, бокс. С детства Леонид много читал. Он знал наизусть всего Есенина, а на его письменном столе на самом почётном месте лежали Цицерон, Сократ и Плутарх.
После школы Енгибаров, без оглядки бросив два неплохих московских института, подал документы в цирковое училище на отделение клоунады. Его приняли, хотя и условно. Клоунада считалась разговорным отделением, а как чтец, приемную комиссию он не впечатлил.
«Мать долгих двадцать лет мечтала, чтоб её сын был «не как все». Сама она родилась и выросла в Марьиной Роще и всё у нее было, в общем, как у людей: трудное детство, восемь сестер и братьев, война и муж, погибший на фронте, и голодные послевоенные годы – всё как у людей, обычных людей в Марьиной Роще. И страстно она хотела, чтоб сын её был «не как все».
Правда, фантазия матери в выборе профессии для сына дальше переводчика где-то в посольстве не шла. Да и трудно это – тренировать фантазию, когда тебе едва исполнилось двадцать лет и ты уже шьёшь по двадцать часов в сутки варежки с одним пальцем на правой руке – такая уж мода была во время войны.
А когда эта мода прошла, и Марьина Роща снова зацвела своими скверами, мать за те десять лет, пока не срубили ясени и не поставили серые кооперативные коробки, сумела вырастить сына, на последние гроши покупала книги, на чтение которых у самой не оставалось времени. Надев очки, она шептала малознакомые прекрасные имена на обложках: Куприн, Стендаль, Андерсен, и уж очень трудное, самое трудное Ан-ту-ан-де-Сент-Экзюпери – господи, разве выговоришь!
А сын вырос, по старой традиции Марьиной Рощи, прекрасно бил обеими руками не только на ринге, был дерзок и смел на экзаменах в своём каком-то непонятном то ли театральном, то ли ещё каком «искусственном» институте. И когда старые профессора ставили в пример его скромность, талант и воспитанность, они не удивлялись, что его мать кончила всего четыре класса, они видели её руки.
И для матери наступил счастливый день: сын, который зарабатывал неплохо и на которого не могли насмотреться соседи, наконец, сделал для неё главное – принес то, что она долгие годы ждала, то, чего не имела ни она сама, ни ее подруги: диплом о высшем образовании.
Мать стояла во дворе у корыта, а соседка тётка Фрося сидела на скамье и лузгала семечки, когда сын, пританцовывая, шутливо бросил матери бордовую книжку.
– Держи, ма! Всё! – и убежал. — Скоро буду-у-уу!
Она вытерла руки, раскрыла диплом, и непрошенные слёзы искривили двор и тётку Фросю на лавочке.
– Что там такое? – поднялась тетка Фрося.
– Клоун, – прочла мать дрожащими губами, а тётка Фрося, обнимая её, сказала:
– Ну чего ты расстраиваешься? Небось, это тоже профессия».
(Леонид Енгибаров «Диплом»)
1 ноября 1956 года состоялся дебют Леонида Енгибарова как пантомимиста и актёра. Он впервые вышел на публику на сцене студенческого клуба МГУ. Свою творческую деятельность начал в 1959 году после окончания Государственного училища циркового искусства (ГУЦИ). Зрители и цирковое сообщество не сразу приняли клоуна, который не смешил. Он репетировал с утра до вечера, как одержимый. Выходил на манеж раньше всех, а уходил позже всех. По воспоминаниям Юрия Никулина, он только через несколько лет после первой встречи с Енгибаровым осознал, как тонко артист говорит с публикой об одиночестве, любви и уважении к человеку.
Клоун-мим много гастролировал. Судьба бросала его из города в город, с арены на арену. Он объездил весь Советский Союз. Его особенно любили в Одессе, Киеве, Ереване, Ленинграде.
Искусство Леонида Енгибарова очень быстро нашло признание. Ленинградцы преподнесли клоуну золотую медаль как лучшему актёру сезона 1961/62 г. Он был не только исполнителем, но и автором своего репертуара. Кстати, его литературный талант проявился уже в то время, когда он ещё только искал свою клоунскую маску. «Я её придумал, – рассказывал Енгибаров, – сочинил, сидя за столом. Сначала мой клоун появился на листке бумаги. Я написал несколько сценок. В них действовал клоун с чертами характера, какими я хотел наделить свой образ. И когда я описал поведение этого клоуна, мне стало ясно, как я должен вести себя на манеже».
Казалось бы, в его жизни всё складывалось удачно. Гастроли не только в СССР, но и за границей. В 1964 году в Праге его назвали лучшим клоуном мира. Как-то Енгибаров обронил фразу: «Клоун – не профессия; это мировоззрение». Его ждали переполненная чаша цирка, на золотистом донышке которой ему, по его словам, так тяжело и так радостно работалось. На него обратил внимание кинематограф, талантливые режиссёры Сергей Параджанов, Тенгиз Абуладзе, Василий Шукшин предлагали съёмки в кинофильмах «Путь на арену», «Тени забытых предков», «Ожерелье для моей любимой», «Печки-лавочки» и др. Режиссёр, актёр и близкий друг Ролан Быков так вспоминал о совместной работе с Леонидом Георгиевичем над фильмом «Айболит-66»: «Енгибаров обладал редчайшей способностью мгновенно вникать в режиссёрский замысел и тут же воплощать этот замысел в первом дубле. Таким умением может похвалиться не каждый профессиональный киноактер».
Успевал он и писать. Писал всюду – в поездах, на вокзалах, в аэропортах, в гримёрной, в гостиничном номере и во дворе своего дома в Марьиной Роще. Пробовал свои силы в разных жанрах – фантастических повестях, философских эссе, лирических новеллах, размышлениях о профессии клоуна-мима. Его литературным дебютом стала коротенькая новелла «Встреча»: «В это раннее утро она бежала к нему навстречу, раскинув руки. Она обняла его и сказала: «Ты мой!» Над ними цвело солнце».
А ещё Енгибаров мечтал о собственном театре и не просто мечтал, а создал его – эстрадный театр пантомимы. Как автор, режиссёр и исполнитель успел поставить два спектакля – «Причуды клоуна» и «Звёздный дождь». Литературный дар и артистический талант мима раскрылись наиболее ярко в спектакле «Звёздный дождь». В необычном по форме представлении лирические миниатюры сочетались с броской цирковой эксцентрикой.
Его сводный брат Рачия Капланян вспоминал: «Сам Лёня не раз говорил, что реприза – лишь техническое выражение его жизненных накоплений. Но что заставило молчаливого клоуна взяться за перо! Думаю, у него вдруг появилась потребность «выговориться». Ему вдруг стало не хватать манежного времени, отпущенного ему на монолог со зрителем. И тогда он стал писать. Писать за завтраком, в автобусе, в перерыве между представлениями. Дома мы стали находить скомканные, выброшенные им листы с крохотными новеллками, которые поражали своей драматической тональностью, щемящей грустью.
Как и артист, Енгибаров-писатель был беспощадно требователен к себе, поэтому многие из выброшенных им подлинно прекрасных и лиричных миниатюр, бережно сохранённые его близкими друзьями, увидели свет лишь после его смерти».
Леонид Георгиевич совсем не щадил себя: репетиции, выступления, гастроли, съемки, перелёты. Он умер в 37 лет от остановки сердца в доме своего детства в Марьиной Роще. В книге «Почти серьёзно» Юрий Никулин писал: «Когда Леонида Енгибарова хоронили, в Москве начался невероятный по силе проливной дождь. И все входили в зал Центрального Дома работников искусств, где проходила гражданская панихида, с мокрыми лицами. А пришли тысячи... А до этого в Москве стояла невероятная жара. Более двадцати дней ни одного дождя. В последние месяцы жизни Леонида Енгибарова у него возникали конфликты с руководством Союзгосцирка, многие чиновники мешали ему в создании театра клоуна, о чём он мечтал и многое делал для претворения своей мечты. Сердце у клоуна оказалось хрупким».
Загадка феноменального актера так и осталась неразгаданной. Человек с зонтиком в руках и любовью в сердце, говорящий с вечностью, навсегда покорил сердца зрителей. В 1993 году в память об артисте учреждён Всероссийский открытый конкурс клоунады и эксцентрики имени Леонида Енгибарова (проводится раз в два года).
«Зря, просто так обижать человека не надо. Потому что это очень опасно. А вдруг он Моцарт? К тому же ещё не успевший ничего написать, даже «Турецкий марш». Вы его обидите – он и вовсе ничего не напишет. Не напишет один, потом другой, и на свете будет меньше прекрасной музыки, меньше светлых чувств и мыслей, а значит, и меньше хороших людей.
Конечно, иного можно и обидеть, ведь не каждый человек – Моцарт, и всё же не надо: а вдруг…
Не обижайте человека, не надо.
Вы такие же, как он.
Берегите друг друга, люди!
(Леонид Енгибаров «Не обижайте человека»)
Текст: Винокурова Э.Е.