У каждого человека в жизни есть этапы, какие-то периоды, события, после которых жизнь делится на «до» и «после». И это не всегда должны быть какие-то суперзначимые события, будь то рождение или смерть – это само собой. Иногда какой-то момент, даже не понимая, почему от так значим, ты запомнишь на всю жизнь. У меня таких моментов несколько и, наверное, еще какие-то предстоят, только вспоминать о них я буду уже гораздо позже, когда пройдет время. Может быть они уже и произошли, но пока не являются чем-то ценным в моей голове, до определенного времени.
Одним из таких моментов была история, произошедшая в деревне.
В детстве мы с братом были фотолюбителями. У нас был фотоаппарат Смена-8М и позднее у брата Агат-18. Если Смена был самым простым и доступным фотоаппаратом, то Агат уже был более навороченным аппаратом. Его особенностью было то, что на обычную пленку, которая вмещала 36 кадров, на этом фотоаппарате можно было сделать - 72. Для меня это не имело значения, потому, что за свою жизнь фотолюбителя, я ни разу не смог зарядить пленку в темноте, я всегда засвечивал ее. Я мог сделать это и специально, открыв заднюю стенку и доказав ребятам, что я не обманываю, там есть пленка, я правда фотографирую их. Я мог ходить пару недель выискивая виды, портреты для фотографирования, но проявляя пленку увидеть, что там ничего нет. Было обидно. Зато эти две недели, пока я щелкал затвором, чувствовал себя настоящим фотографом. И конечно же мы с братом, повсюду таскали с собой фотоаппараты.
Однажды вечером в деревне, дедушка отозвал в сторонку моего старшего брата, они долго о чем-то шептались, улыбались. Как только дед отпустил брата я накинулся на него с расспросами, мол, что за секреты у вас, расскажи. Конечно было интересно и необычно. Такое интригующее поведение не было похожим на деда, он был прямолинеен и упрям. И все-таки немного погодя, брат раскрыл мне тайну. Дед попросил его завтра на рассвете, выйти с ним на поляну и сделать фото с коровой. Это была наша корова Зорька.
Несмотря на раннее утро я поплелся с ними. Дед как профессиональный натурщик позировал на рассвете. Свои босые ноги он закидывал одна на другу, поворачивался боком и разговаривал с Зорькой так, как он это делает один, когда их никто не видит. Зорька мотала головой и вырывала из рук деда веревки. Он ловким движением руки, даже не смотря в сторону Зорьки находил веревки и снова смотрел в объектив.
Много событий было связано с моим любимым дедом. Я помню, как он приезжал за поросятами и цыплятами, помню, как вся эта живность ночевала у нас в туалете, дабы на утро отправиться в деревню. Помню, как пьяный дед возвращался со своей старой кожаной сумкой домой, опоздав на автобус, помню, как мамам стеснялась и ругала его, когда он был пьян. Помню, как большая кружка упала на кухне ему на голову и много чего еще помню. Но фотографирование на рассвете, в этих воспоминаниях, стоит особняком, наверное, потому, что это одна из последних фотографий деда.
