В зонах, играющих заключенных довольно много, в колониях с чёрным или воровским ходом за игрой следит специальный смотрящий. Сейчас зачастую смотрилами становятся, нахватавшиеся верхушек, молодые придурки. Правильный смотрящий за игрой – редкое исключение, так как на этом месте пустыми разговорами о понятиях долго не протянешь. Надо разбираться во всех тонкостях карточной игры, знать, как шпилят честно, как передёргивают, жульничают. В конце концов, новичок даже не сможет понять значения карт. Заключенные режутся самодельным пулеметом – игральными картами, на них наносят сложный рисунок, обозначающий масть и число. Это больше похоже на китайскую грамоту.
Смотрящему нужно знать и нарды – короткие и длинные. Нужно хорошо шарить в домино, шашки, шахматы, ведь смотрящий должен решать все споры и конфликты между игроками. К профану, хоть кем его назначь, за советом не пойдут, тогда начнется беспредел, которого и так хватает. Потому смотрящий должен быть опытным и всеми признаваемым, чтобы игроки знали, нарушишь понятие – ответишь головой. Лучше спросить или попросить разрамсить непонятку, чем потом быть подтянутым на сходняк. Смотрящий за игрой должен держать всё под контролем, когда собирается нормальная курочка группа игроков. Надо обеспечить им безопасность, поставить надёжного атасника, чтобы менты не спалили. А всё потому, что с каждого выигрыша в общак отстёгивают 10%. Чем больше смотрила собирает налога, тем больше он ценится положенцами – главными смотрящими.
Еще одна забота смотрящего за игрой, чтобы среди тех, кто шпилит по-крупному, не было фуфлыжников. Нет, ранее не вернувший долг, с порядочными арестантами и так рядом не сядет. Просто некоторые увлекаются и ставят на кон столько, что если проиграют, то уж точно не смогут отдать. Потому смотрящему необходимо владеть информацией, кто родственники или друзья игрока, смогут ли они собрать нужную сумму.
Большое внимание надо уделить самому игроку, насколько он морально крепок и стоек. Может он в случае проигрыша не станет напрягать близких на свободе, а ломанётся к сотрудникам за защитой. Тогда число низких мастей в колонии пополнится, а их и так уже отселять некуда, целые бараки состоят из петухов, чертей, козлов, крыс и фуфлыжников. Менты на первых порах поселяют сломившегося в отдельную камеру шизо, но за изоляцию и решение вопроса, с фуфлыжника спросят информацию о тайнах братвы, где наркота спрятана, кто готовит побег, как в колонию поступает запрет, где в бараке оборудованы тайники с сотовыми телефонами, спиртным, колюще-режущими предметами. Очень интересует оперов, какие взаимоотношения между осуждёнными, их настроение. В общем, чтобы не допустить фуфлыжничества, смотрящий, если сомневается в ком-то из игроков, может вмешаться и донести до них воровскую постанову о том, что нельзя играть в долг. Зачастую такая постанова нарушается, так как порядочность некоторых сидельцев сомнений не вызывает, умные люди сами не рискуют залезать в долги им чужих примеров хватает.
Иногда от смотрящих есть и другая польза. Например, я выиграл у осуждённого, он не торопился возвращать проигранное, думал закрыться по изоляции и стать фуфлыжником, тогда я подхожу к смотрящему за игрой и говорю ему, что весь выигрыш отдаю в общак. Теперь проигравший должен не мне, а на общее. От такого оброка в камере не скроешься, о чем сразу же предупреждают пассажира. Он начинает крутиться или отдаёт долг или его ломают. Обычно в колонии все игровые друг друга знают. Равные по силам соперники играют надеясь не на мастерство, а на фарт. Пока тебе улыбнется удача, можно долго ждать. В нардах, в шахматах, в домино можно обговорить количество партий, с картами всё бывает сложнее. Если там шпилят до того, как все ставки перейдут к одному победителю, игра может продолжаться очень долго, играют даже без оговорённости времени.