«История повторяется дважды- в первый раз в виде трагедии, второй- в виде фарса». 22 ноября (по новому стилю 5 декабря) 1909 года состоялась вторая и последняя дуэль на Черной речке. Дуэль двух поэтов, собиравшихся стреляться на настоящих пистолетах прошлого века, действительно походила на фарс. Сходство с событием прошлого была очевидна. Стрелялись из-за дамы.
Причиной поединка стала пощечина. Пощёчину Николаю Гумилеву отвесил Максимилиан Волошин, который вступился за честь дорогой для него женщины. Максимилиан ухитрился сделать это публично, об этом узнал весь Петербург. Большое количество свидетелей сделало примирение невозможным. А где еще стреляться в Петербурге, как не на Черной речке.
К месту дуэли Николай Степанович Гумилев явился за рулем собственного автомобиля, но во фраке и цилиндре.
Максимилиан Александрович опоздал и пришел пешком, извозчик застрял снегу. Волошин по дороге потерял калошу, стреляться без калоши отказался. Сначала калошу искал вместе со своим секундантом Алексеем Толстым, а затем к поиску подключились секунданты Гумилева. Калошу нашли, но нелепость происходящего была понятна уже всем.
Поединок занял всего несколько минут. Две осечки, потом два никому не причинивших вреда выстрела.
Имя Черубины де Габриак вошло в историю русской литературы как пример одной из самых известных мистификаций. Детство Елизаветы Дмитриевой, увы, счастливым назвать нельзя. Она родилась в 1887 году в небогатой дворянской семье. Почти все юные годы провела в кровати, скованная лечебным корсетом, который не позволял двигаться. От дифтерии ослепла на год, а костный туберкулез сделал ее хромой на всю жизнь.
«Люди, которых воспитывали болезни, они совсем иные, совсем особенные»- напишет она в своей биографии.
Несмотря на слабое здоровье в 1904 году с отличием окончила гимназию, посещала университетские курсы в Петербурге и даже отправилась на учебу в Сорбонну. Во Франции знакомится с Николаем Гумилевым. Хромая от рождения Елизавета привыкла считать себя уродом, а Гумилева зацепила, она умела слушать и восхищаться его стихами, поражала его своим великодушием, позволявшему ей забыть все обиды, простить родным злые и жестокие шутки. Родной брат, насмехаясь над ее хромотой, отламывал ноги у ее кукол, игрушки хромой сестры тоже должны быть уродцами.
А летом 1909 года Елизавета Дмитриева оказалась в Коктебеле, в гостеприимном доме Максимилиана Волошина, куда она приехала вместе с Гумилевым. Образовался любовный треугольник, втроем они бродили по горам, говорили о поэзии, но Гумилев получил отставку, написал знаменитый цикл стихов «Капитаны» и уехал.
Осенью 1909 года весь литературный Петербург был взбудоражен истерией с Черубиной де Габриак, к которой Максимилиан Волошин имел непосредственное отношение. В это время Максимилиан Александрович активно сотрудничал с журналом «Аполлон» и познакомившись со стихами Дмитриевой, понял, что они могут быть напечатаны.
Но существовало несоответствие, скромная и совершенно невзрачная учительница никак не могла сочинять страстные стихи о Боге, любви и красоте. Волошин хорошо это понимал и стал создавать Дмитриевой имидж. Прежде всего придумал имя, иноземное, интригующее – Черубина де Габриак. Вот как писала об этом Марина Цветаева: «Во – первых и в главных: дать ей самой перед собой быть, и быть целиком. Освободить ее от этого среднего тела – физического и бытового, - дать другое тело. Дать быть ею! Той самой, что в стихах, душе дать другую плоть, дать ей тело той души. Какое же у этой души должно быть тело? Кто, какая женщина… должна писать эти стихи… Нерусская, ясно. Красавица, явно. Католичка, явно. Богатая… явно, то есть внешне счастливая, явно, чтобы в полной бескорыстности и чистоте быть несчастной по-своему. Роскошь чисто внутренней, чисто поэтической несчастности – красоте, богатству, дару вопреки.»
Николай Степанович Гумилев был озадачен, когда, читая журнал «Аполлон» ему попались стихи о людях, похожих на цветы. Странные и неожиданные сравнения. Однако имя, которым были подписаны стихи он никогда раньше не слышал.
Загадочная поэтесса, носящая имя Черубина де Габриак. Впрочем, что имя вымышленное и за ним скрывается русский поэт сомнений не вызывало. Желание узнать, кто такая эта поэтесса, не давало покоя Гумилеву. Другие литераторы тоже пытались раскрыть тайну этого имени. От редактора журнала узнали подробности.
Поэтесса француженка по отцу и русская по матери, выросла в Испании, детство провела в католическом монастыре. Черубина в ссоре с матерью и всегда говорит о ней как о умершей, не может простить ее измену отцу.
Каково же было изумление Николая Гумилева, когда он узнал правду! Страстная иностранка, красавица, сочинявшая стихи о прекрасных дамах и отважных рыцарях, оказалась его знакомая. Полноватая, невысокая и прихрамывающая Лиза. Сказка была разрушена и бывшую Черубину ждала глубокая личная трагедия: «… с минуты, когда я услышала, что все открылось, я навсегда потеряла себя: умерла та единственная, выдуманная мною «я», которая позволяла мне в течение нескольких месяцев чувствовать себя женщиной, жить полной жизнью творчества, любви, счастья. Похоронив Черубину, я похоронила себя…» - писала Елизавета в дневнике.
Что заставило Гумилева проболтаться об отказе Елизаветы выйти за него замуж в компании подвыпивших литераторов? Обида и уязвлённая гордость? Его слова были истолкованы приватно и по городу поползли слухи, что Гумилев говорил о девушке пренебрежительно. Слухи дошли до Максимилиана Волошина и тот посчитал, что такое спускать нельзя.
Участники поединка заплатили по 10 рублей штрафа, да постарались забыть об этой истории. А вот Елизавета Дмитриева пережила тяжелое потрясение: «После дуэли я была больна, почти на краю безумия. Я перестала писать стихи, лет пять я даже почти не читала стихов, каждая ритмическая строчка причиняла мне боль; - я так и не стала поэтом».
В 1911 году Елизавета Ивановна вышла замуж за инженера Васильева, сменила фамилию и уехала с мужем в Екатеринодар (сейчас Краснодар), там познакомилась с Самуилом Маршаком. Они вместе сочиняют пьесы для детского театра. В 1926 году Елизавета Ивановна Васильева вместе с мужем была выслана на три года в Ташкент. Ссылку пережить ей не придется, поэтесса умрет в 1928 году от рака печени в возрасте 41 года.
Золушка
Утром меркнет говор бальный…
Я- одна… поет сверчок…
На ноге моей хрустальный
Башмачок.
Путь, завещанный мне с детства,
Жить одним с минувшим сном,
Славы жалкое наследство…
За окном.
Чуждых теней миллионы,
Серых зданий длинный ряд,
И лохмотья Сандрильони-
Мой наряд.
Елизавета Дмитриева.