Не думала Лера, что поездка к родителям окажется такой... даже слов подобрать не может, чтобы выразить всю гамму чувств.
Злость, обида, зависть... Но сильнее всего — обида.
Лера — средняя сестра. И как-то так получилось, что все детство она была самая незаметная, про нее как будто забывали.
Даже день рождения у нее и то получился неудачным.
Больше всего в этом плане Лера завидовала старшей, Ольге. Та родилась в канун Нового года, и ее день рождения всегда отмечали шумно, с размахом, эдакая разминка перед Новогодним праздником.
Но и Аленка, младшая, тоже не промахнулась, родилась аккурат 8 марта.
И только Лера родилась в конце лета:
— Ну, ты ведь сама понимаешь, сколько всего вам нужно купить к школе, да и приглашать все равно некого, кто в деревне у бабушки, кто в лагере, кто на море с родителями уехал... — с этими словами родители совали ей какой-нибудь подарок, чаще всего, что-нибудь для школы, и Лера уходила в свою комнату и там тихонько плакала — ведь родители под видом подарка давали ей то, что все равно купили бы, и без дня рождения.
Но, несмотря ни на что, Лера все равно любила родителей, и каждый отпуск приезжала их навестить. Она за всю жизнь ни разу не была на море, ведь отпуск всего один, и выбор у Леры невелик, и она раз за разом откладывала поездку на море и снова ехала к родителям.
С мужем Лера развелась, с детьми не получилось, и Лера каждый раз везла на родину кучу подарков: и родителям, и сестрам, и племянникам. Ей нравилось баловать своих близких.
В этот приезд мать долго ходила вокруг да около и наконец решилась на разговор.
— Лера, дочка, я хочу с тобой поговорить. Чтобы потом это не стало для тебя неожиданностью.
Мать переставляла чашки на столе, смахивала несуществующие крошки, терла тряпкой и без того чистый стол.
— Ты ведь понимаешь, мы все не вечны. И мы с отцом решили при жизни поделить квартиру, чтобы потом между вами не было ссор. Мы долго думали, и решили, что я свою долю разделю пополам между старшими детьми Оли и Алены, а отец — между младшими.
У сестер Леры у обеих было по двое детей.
— Мама, я правильно поняла, что вы квартиру делите поровну на всех внуков? А я? Раз у меня нет детей, то я, что, уже не ваша дочь и ни на что не имею права?
— Но, Лера, у тебя ведь и так есть квартира. И, если ты не заметила, то Ольге с Аленой тоже ничего от квартиры не достанется.
— Но достанется их детям!
— Лера, ну подумай сама, зачем тебе доля от квартиры? Все равно когда-нибудь она так или иначе перейдет к твоим племянникам, ведь, кроме них, у тебя других наследников нет. Ты что, хочешь, чтобы твои племянники смерти твоей ждали и тихо тебя ненавидели?
— А наследство... Ты ведь знаешь, мы с отцом особо ничего и не нажили за всю жизнь. Даже сберкнижки никогда не было. После нашего ухода выберешь что-нибудь в память о нас. Больше я ничего тебе предложить не могу, сама знаешь наши достатки.
Лера, как в детстве, ушла в свою комнату и полночи проплакала.
А потом подумала: наверное, мать права. Нет у Леры права обижаться. Она ведь сама когда-то отказалась от доли в родительской квартире. У нее есть свое жилье, есть руки-ноги и голова на плечах. Обеспечивала ведь она себя как-то сама до сих пор. И дальше сможет сама о себе позаботиться.
Она ведь на самом деле до этого разговора и не думала ни о каком наследстве. Так что и дальше надо жить так, как будто этого разговора и не было.
И пусть родители живут еще долго и счастливо. И, пока они живы, Лера будет каждый год приезжать к ним в гости. Ведь никакое наследство не заменит нам ушедших родных людей.