Специальная военная операция глазами очевидца
Карманов Борис Александрович, старший сержант Енисейского военного гарнизона. 18 февраля этого года ему исполнилось 38 лет. И я уверена, что этот день рождения он запомнит на всю свою оставшуюся, надеюсь, долгую и счастливую жизнь. Запомнит, потому что дня рождения просто могло уже и не быть.
В Российской армии Борис с 2014 года. На СВО – с 20 августа 2022-го. Сам вместе с несколькими друзьями-сослуживцами написал заявление. «Когда узнали, что в часть пришел приказ об отправке на СВО, созвонился с ребятами, поговорили, все взвесили и решили: нужно идти», - рассказывает он.
Нет, высоких слов о патриотизме, о долге и таких, как «кто, если не я», он не произносил. Говорил просто, без лозунгов о том, что нужно и важно быть там, даже если есть возможность остаться здесь.
«Спасибо за мобилизацию»
- такие слова услышишь не часто. Но то, как важность и своевременность этого объясняет сержант Российской армии, лично для меня говорит о многом и проясняет многое.
«С начала специальной военной операции на линию огня отправилась, так сказать, регулярная армия. И в первое время этого было вполне достаточно, тем более что были и те, кто шел добровольцем, а это в основном кадровые военные, находящиеся в запасе, те, кто еще недавно служил в армии или имеет опыт участия в боевых действиях. Армия, конечно же, выполняет свои задачи, не отсиживается никто. Вот, например, мотострелковая бригада, на территорию которой нас привезли после мобилизации. К тому времени уже на протяжении девяти месяцев, практически с начала СВО, в части находятся два дежурных и четыре дневальных в казармах. И все! Остальные на передовой. Не во всех частях, конечно же, так. Но не на фронте лишь те, кто выполняет другие, не менее ответственные задачи на своих, я бы сказал, рабочих местах.
Но с развертыванием столь масштабной операции против России западными странами просто стало не хватать ресурса. И мобилизация, объявленная нашим президентом, кардинально выправила ситуацию на фронте, установив баланс сил. Им с нами не справиться. Никогда!»
9 октября 2022 года.
Обычный день на войне. Дорога. Почти открытая. А значит хорошо просматриваемая и легко обстреливаемая. За редко растущими деревьями практически невозможно укрыться от дронов, да и в бинокль противника можно увидеть, даже если он в сотнях метров от тебя. Мы прошли большую часть пути, как БТР, шедший в голове колонны, встал - полетело сцепление. Мы не успели даже перегруппироваться, ничего не успели…
К тому времени я уже попадал под артобстрелы, но такого массированного не видел. Накрывали плотно, не оставляя шансов…
Для десяти ребят это был последний бой. Нам четверым повезло больше. Нам судьба дала второй шанс…
То, что уже через полчаса нас вынесли из этой мясорубки, узнал потом, когда отошел от наркоза.
Госпиталь
Ранение было тяжелое, осколочное, в живот. Операция долгая и сложная. Но наши врачи умеют творить чудеса. Что я, ребят с такими ранениями собирали! Нога у парня в дребезги, а хирург ее по кусочку складывает – настоящая ювелирная работа!
Сам чувствовал себя еще очень плохо, отходил от операции, но то, что видел своими глазами, поражает до сих пор.
Хирурги, работающие в наших госпиталях, – настоящие профессионалы, просто крутые, благодаря им сотни человек вернулись к жизни. И в полевых условиях помогают быстро и хорошо, делают сложные операции. Многих спасают прямо на передовой.
Девчонкам-медсестрам нужно просто ставить памятник. Не отходят от тебя ни на минуту, постоянно рядом, постоянно все проверяют, помогают. Как они выдерживают… Я не о физических нагрузках. Совсем молоденькие девчонки уже успели увидеть столько боли и крови… Силы им и терпения. Как и нашим женам и мамам».
Все мамы плачут одинаково.
Кажется, никогда не слышала таких тяжелых слов. Хотя в этой фразе самое нежное и доброе слово, произнося которое, становится теплее - мама. Но именно так мой собеседник выразил весь тот страх, всю боль и надежду одновременно, которые сегодня испытывает каждая мать, чей сын там, на передовой… Сын - и с той, и с другой стороны… Мама и там и здесь – мама.
«Смотришь на нее, она на тебя, а в глазах тоска и слезы. Ничем не отличаются от наших мам. Несут последние продукты, консервы, компоты… Никогда не забуду одну встречу. «Кушайте, ребятки, кушайте, – говорит. - Мой ведь тоже воюет. Правда, против вас… Кто же знал, что нас так раскидает…»
В прошлую войну мы стояли плечом к плечу. Четыре года гнали фашистов, ломали нацизм. А теперь брат пошел на брата. Смотришь в лицо, а оно - славянское! Обычный мужик, который идет на тебя. Обидно за дедов наших. Что-то, видимо, мы не так делали, что-то упустили. Теперь исправлять нужно. И мы исправим. Но справедливости ради хочу сказать: мы воюем не с Украиной и украинцами, а с оголтелым строем наемников, прибывших со всего мира.
А в том, как воюют они и мы, есть одна существенная разница: они - за деньги, мы – за своих. И поэтому нас не победить. Я в этом твердо уверен! И эта уверенность от тех, с кем был на этой войне, пусть и совсем недолго».
Кто же они,
встретившиеся волею судеб на военной дороге, о ком с такой гордостью говорит Борис?
Это танкист, мужик лет сорока пяти, с которым на рембазе сидели ночью и пили чай, и который сказал: «Прежде я, чем мой сын. Не могу позволить, чтобы в моем дворе стреляли, чтобы там что-то взрывалось, чтобы на нашей земле издевались и убивали».
А еще ребята из госпиталя. «Когда очнулся после операции, - рассказывал Борис, - осознал, что остался жив, весь в трубках, изрезанный, когда понял, что дышу, я не просто плакал, я ревел. Не хотелось останавливаться. Помогли те, кто был рядом, плакали вместе, смеялись вместе, на будущее планы строили».
И парень лет тридцати, водитель грузовика, что встретился на базе, на месте погрузки. Он выпрыгнул, даже вывалился из кабины, сел на корточки у колеса и заплакал. И с каждой минутой какая-то скрытая его то ли боль, то ли досада, то ли обида нарастали и нарастали, постепенно превращаясь в злость. «Я не смог, я не доехал, я не смог… - он практически кричал и бил по машине кулаком. - Я не довез груз. Я просто не смог подняться на эту чертову гору! Как они теперь там…»
Они такие же парни, как он. А груз… Нет, не боеприпасы и оружие. Вода и сухпайки…
Борис и сам водитель, сам перевез не один десяток человек, сотни коробок медикаментов и продовольствия. Он как никто понимает, как важно вовремя доставить груз. Понимает и что такое дорога, особенно там, где дороги вовсе нет.
И таких, для кого выполнить свою работу точно в срок и до конца - самое главное, для кого боевое братство – это не пустые слова, а образ жизни, он встретил именно там, где рвутся снаряды. Где невозможно соврать, где нужно быть честным до конца. Где никто не хочет умирать и никто не хочет убивать. Где очень остро чувствуешь надежность рядом идущего, братское плечо.
Весь мир там выглядит иначе,
жизнь ощущается иначе, и ценить начинаешь совсем другие вещи – эти слова Борис произнес несколько раз за два часа нашей беседы.
«Вот пример. Еду с людьми. Урал забит до отказа. На третьей передаче залетаю на гору, и перед самым поворотом мне в лобовую идет БТР. У него тоже скорость не маленькая. И мы в маневре, как говорится, слегка прижались: он мне бампер загнул, я ему краску содрал. Резко по тормозам. Выпрыгиваю из кабины, бегу к машине, он уже мне навстречу. «Пацаны, живые? Все нормально?» «Да, родной, порядок!» И снова за руль, и снова в путь… - рассказывает он смеясь и тут же становится серьезным, даже грустным. - Только представьте себе такую ситуацию на гражданке! Как минимум разборки и немыслимая игра слов в адрес друг друга. Здесь, точнее там, все иначе. Ценности другие, многое выглядит иначе, чувствуется иначе. Слово «брат» – истинно и верно, и имеет самый глубокий смысл.
Война все спишет –
эти слова знакомы многим, но вот подходят они не каждому, и принимает их не каждый. А Борис об этом говорит так: «Это не про нас. Не про меня точно и не про тех, кто был рядом. Всегда нужно оставаться человеком. Тебе в первую очередь нужно думать о себе и о том, как ты потом будешь жить с предательством, унижением слабого. Сильным нужно быть, прежде всего, духом и верой. А еще сильны мы поддержкой, которая чувствуется в каждом звонке, письме и каждой посылке, полученной из дома. Очень много приходит гуманитарной помощи. Откуда только мы не получали посылки! Я даже регионов таких не знаю, где эти города и поселки находятся – такая у нас страна огромная! Это очень нужно. И не важно, что это: сапоги, спальный мешок, генератор, квадрокоптер или просто пачка чая и шоколадка.
Это придает сил и помогает идти дальше. И почти в каждой посылке письма. Люди не ждут ответа. Они пишут просто слова поддержки. Держитесь, все будет хорошо, пишут, мы вас ждем. Особенно трогают детские письма и рисунки. В них такая неподдельная искренность! Спасибо всем и от меня, и от товарищей. И здесь, когда уже приехал из госпиталя, даже незнакомые люди спрашивали, как дела, подбадривали. В такие минуты понимаешь, что ты не один, что все это не зря, ты чего-то стоишь».
«Если ты вернулся, значит, ты еще зачем-то нужен Богу»
- такими словами встретил меня настоятель полкового храма отец Виталий, сам ветеран боевых действий, прошедший Афганистан. Провожая нас, он наставлял, учил общаться с Господом. Вы не поверите: четыре слова молитвы там действительно давали надежду, защищали. Произнося их, я верил, что все со мной будет хорошо. Но только в это нужно обязательно и истинно верить. И оставаться всегда человеком нужно».
И еще он произнес очень интересные и, как мне кажется, правильные слова: «Знаете, там нет национальностей, там один народ».
И в этих нескольких словах сложилось все, за что нас очень не любят на Западе, называя русскими: вера в себя, в свой народ и свое Отечество. Так было, так есть и так будет.
Борис Карманов, старший сержант:
«Мы воюем за своих. И поэтому нас не победить. Я в этом твёрдо уверен! И эта уверенность от тех, с кем был на этой войне, пусть и совсем недолго»
Наталья ПОЧЕКУТОВА
Фото из личного архива Бориса Карманова