Начало • Часть 2
Илга встала. Тело почти не болело, как будто и не пролежало несколько часов согнутым и изломанным. Эликсир (а может быть, кровь ангела?) – чудодейственная вещь. Рука скользнула по поясу. Осталось два флакона. И ни одной монеты. Понятно, солдаты обобрали её, хоть и боялись. Хмыкнула. Деньги даже последнего труса делают храбрецом. Она подошла к сундуку в дальнем углу. Удивительно, он оказался заперт и не взломан. На поясе нашёлся кинжал. Она как-то не думала об этом, руки сами вспоминали, куда тянуться за нужными вещами. Замок посопротивлялся, но открылся. Отлично, здесь полно одежды, а под ней даже спрятан неплохой щит. Интересно всё-таки, сколько же лет прошло с того дня, когда она стала вампиром? Фасоны платьев показались Илге очень странными, но она выбрала для себя несколько вещей, которые наверняка подойдут по размеру. А это что? Руна! И ещё одна! Вот это сокровища! Илга вгляделась в замысловатый знак на тёмно-вишнёвом щитке. Он напоминал бокал с вином. И руна отозвалась. Она как будто засветилась изнутри, стала алой – а потом потускнела, потеряла цвет совсем и через минуту рассыпалась прахом. Илгу как будто передёрнуло. Она смотрела на свою руку, державшую вторую руну, и заметила, как ногти слегка удлинились и стали похожи на когти. Но через секунду всё прошло. Вторая руна была другого цвета и формы, и сколько Илга в неё ни вглядывалась, с руной ничего не происходило, да и сама она ничего не чувствовала. В сундуке нашлась большая крепкая сумка, в которую поместились все выбранные вещи, в том числе и неподходящая руна, и вампиресса перекинула ручку сумки через плечо. Не тяжело. Если придётся драться, мешать она не будет. Зато часть вещей можно будет продать в ближайшей деревне и на вырученные деньги купить эликсиров.
Второй сундук стоял в другом углу. Он был взломан, значит, на руны можно было не рассчитывать. Но что это лежит рядом? Неужели солдаты потрошили этот сундук прямо при ней? Какая-то тряпка, что ли? О, нет! Это была одна из её летучих мышек. Серебристая шёрстка измазана кровью. Стрела. Да, эти мышки перехватывали стрелы. Если бы Илга не отключилась, она бы выпила эликсир, и её мышки поправились вместе с ней. Неужели всех остальных тоже перебили? Став человеком, Илга вдруг почувствовала жалость к бедному животному и вину за то, что послужила причиной его гибели. Ведь это именно её мышка защищала ценой своей жизни. Давно забытое щемящее чувство взволновало вампирессу. Она задумалась: а была ли она так жалостлива до того, как стала вампиром? Или это кровь ангела сделала её такой? Илга огляделась. Ещё одна мышка, рыжеватая, лежала неподалёку. Вампиресса открыла сундук, вытащила из него какую-то рубаху, завернула мышек и решила, что зароет их в лесу. Неужели волк вот так же лежит где-то тут, холодный и окостеневший? От этой мысли её резанули уже не только жалость, но и настоящее горе. Она взглянула на своё левое бедро. На кольчуге и штанине были чёрные шерстинки. Он всегда держался слева от неё, как пришитый. Кроме тех моментов, когда надо было выйти на разведку или отвлечь врага. Всё-таки свет режет глаза! И в носу почему-то щиплет… Так благословлять или проклинать кровь ангела, которая заставляет испытывать такие чувства?
Продолжение здесь