Очень многие публицисты в своих заметках, посвящённых антропологии и зоологии, — любят играться со словом «вид»/«виды», заявляя нам:
— «Все расы отлично скрещиваются, значит человечество — это один вид!»
Мало того, что утверждение о безпрепятственном скрещивании любых существующих рас регулярно подвергается сомнению, а выяснить достоверно что-либо по этому вопросу невероятно сложно, в силу ряда причин, не связанных напрямую с наукой.
Принципиальный вопрос в другом: неужели после этого фантастического утверждения про «единый вид», внезапно все расовые различия куда-то испаряются: и физические, и физиологические, и нейрофизиологические отличия в частности? Или этим они хотят заявить, что и с животными тоже самое?
Биология — естественная наука, объектом её исследований является биосфера планеты. Биосфера состоит из элементов, каждый из которых можно потрогать и измерить. Или, по крайней мере, увидеть хотя бы под микроскопом. Любое живое существо, тем более — достаточно крупное, может быть досконально изучено, чем и занимаются учёные на протяжении многих веков. Все различия и сходства между теми или иными группами особей могут быть доведены до полной конкретики и перечислены по множеству пунктов. К слову, этим же занимается и расовая антропология в отношении людей. Расы человека, как и подвиды животных, являются категориями, то есть сущностями, биологическими.
Возникает вопрос: зачем нужна тогда классификация?
Для удобства. Сама по себе таксономия — это условность. Как и понятие "вид". Разводя на пустом месте безсмысленные дискуссии о принадлежности тех или иных форм к одному виду или к разным, не слишком умные публицисты низводят биологию до уровня всратой гуманитарщины по типу юриспруденции или философии. Единственные люди, которых всерьёз могут интересовать такие вопросы — это книгоиздатели: ведь каждый раз, когда какие-то бюрократы от науки перетряхивают таксономическую классификацию, приходится перепечатывать учебные пособия.
Отдельно по поводу возможности/невозможности скрещивания и получения плодовитого потомства, слово Чарльзу Дарвину:
"Виды, относящиеся к отдельным родам, скрещиваются очень редко, а относящиеся к разным семействам, — никогда не скрещиваются между собой".
То есть, даже в рамках общепринятой таксономии, никакого "межвидового барьера" никогда не существовало.
Примеров, когда плодовитое потомство дают относительно далеко отстоящие друг от друга в классификации формы — множество, как и обратных примеров. Более того, единственный способ выяснить, возможно ли вообще скрещивание между теми или иными особями — это практический эксперимент, результат которого угадать нельзя. Двугорбые и одногорбые верблюды отлично скрещиваются и дают плодовитое потомство. В то время как смешанное потомство лошадей и ослов — так называемые "мулы" и "лошаки" — безплодны (самцы — абсолютно, самки — в подавляющем большинстве случаев).
И любой учёный это знает. Учёный, но не публицист.
