В этом году я открыла для себя режиссера Римаса Туминаса. Я уже описывала свои ощущения от его постановки "Евгений Онегин" и вот готова представить свое непрофессиональное реноме о, без малого легенде Вахтанговской сцены, спектакле "Война и мир" по роману Льва Николаевича Толстого.
Итак, у Римаса Туминаса снова мне понравились: архитектура сюжета, игра с временем, игра большинства актеров и главное (а это, действительно, главное) смысловые акценты произведения, расставленные режиссером. Так, например, если кто-то ждал историю любви Наташи Ростовой и Пьера Безухова, то ее там не было.
О чем же тогда были эти пять часов, спросите вы. Действительно, для обывателя «Война и мир» - это история бала юной девушки, впоследствии вышедшей замуж за неожиданного персонажа. Отзывы подобной направленности я читала. Однако, для читателя вдумчивого многотомник Льва Толстого - скорее антология личной трагедии, чем что-либо еще. И действительно стоящих сюжетных линий в "Войне и мире", кроме Наташиной, предостаточно. И Римас Туминас показал нам их все.
Только ради потрясающих Болконских: старого князя Николая (игры великолепного Евгения Князева), Андрея (Виктора Добронравова), дочери Марьи Николаевны (Марии Бердинских) стоило смотреть этот спектакль. Драма увядания, старения, служения, родительства и смерти были сыграно до слез сильно. Великолепно. Браво!
На этом фоне любовные горловые Наташенькины завывания смотрелись комично и в исполнении Ксении Трейстер (а я к ней еще с «Евгения Онегина» отношусь прохладно) даже органично. Трансформация Наташи показана полутоном и вскользь, через сюртук и прическу, но внимательно смотревшим было этого достаточно, пожалуйста давайте дальше.
А дальше был Безухов Пьер достаточно спорной игры Павла Попова. Во всяком случае читателем я не видела его таким прибабахнутым, каким увидел его режиссер спектакля. Десятиминутный его диалог о счастье развеял, однако, странное впечатление и послевкусие от игры оставил хорошее.
«Говорящие» костюмы отмечу отдельно. Пьер, например, в начале своего 19 века щеголял в федоре и тройке, как заправский франт какого-то американского нуарного детектива. Старшая Ростова, Вера, на сцене курила и носила цилиндр… Режиссер будто обозначил героев, чей образ мысли опережает свое время.
Я не вправе судить, нужны ли были некоторые сцены или оправдан ли аскетизм декораций, ибо, гению и таланта Туминаса несмотря ни на что доверяю. Это человек видит в классических произведениях куда больше школьной программы. В том, как он раздвигает границы восприятия действительно интересно участвовать.
Люди после его спектаклей начинают обсуждать литературу. Ли-те-ра-ту-ру. А это я, как организатор книжного клуба, скажу, весьма и весьма непросто.