Еще вчера казалось, что весна прочно вступила в свои права. Город улыбался почти чистыми улицами. Почти, потому что несмотря на свежий воздух, яркое небо и отсутствие снега, пройти, не испачкав обуви в жирной непонятно откуда берущейся грязи, было совсем невозможно.
А сегодня утром все опять оказалось во власти зимы, заснежило, завьюжило, запорошило… Зато лапы у собаки после утренней прогулки остались чистыми… И грязь пропала, скрылась за свежим белым покрывалом…
Но уже нет сомнения, скоро, скоро весна. Придет, никуда не денется…
Периодически городские власти тратят огромные деньги на научные исследования, которые должны ответить на вопрос: откуда же в нашем городе берется грязь. А что исследовать, когда и так понятно: каждый день в зимний период на дороги, дорожки и тротуары нашего города рассыпается специальная смесь, на внешний вид очень напоминающая мелкий песок и каменную крошку. А потом постоят ботинки в прихожей на полу, а под ними лужи белого цвета, это значит и специальную соль не жалеют для противогололедной обработки, словно мы какие-то самолеты на взлетной полосе. Да и для чистоты воздуха эти тонны реагентов тоже не полезны…
Ну, поворчала, и хватит. Скоро весна, будем бегать в тапочках и босоножках, дышать чистым воздухом на своих участках, а о снеге вспоминать только изредка, только в самую знойную жару скучая по прохладе.
На участке все намекает на то, что снег скоро растает. Сугробы оседают, но еще возвышаются слоистыми стенками вокруг дорожек. Птицы активно щебечут, особенно хорошо их слышно на рассвете через открытое окошко.
Не удержались, устроили с мужем чаепитие на веранде. Вернее, кофепитие. Солнце хоть и светит ярко, но не греет почти, прохладно. Но все равно – первые моменты, когда можно вот так посидеть с чашечкой кофе, наслаждаясь природой и разговором, подставляя лицо первым весенним лучам, прекрасны!
Дочитала вчера «Крутой маршрут. Хроника времен культа личности» Евгении Гинзбург. Читала долго, иногда хотелось все бросить, ведь вместе с автором я проживала день за днем в тюремных подвалах, одиночных камерах и ссылочных бараках. И вместе с автором радовалась, когда все поменялось, самое плохое закончилось.
Периодически всматривалась в фотографии, живые свидетельства, что и Евгения, и Антон Вальтер, и их приемная дочь Тоня, и Василий Аксенов – все они настоящие, непридуманные персонажи этой истории длиною в жизнь…
Семьи моих родителей не затронуло, не покалечило то время. Семью мужа задело. Его отец, этнический грек, после освобождения Крыма в 1944 году вместе с матерью и старшей сестрой был «перемещен» на Северный Урал. Ему тогда было 5 лет, и сборы с обжитого места под Алуштой, и длинную дорогу в «теплушке» он помнит совсем плохо. По железной дороге вынужденных переселенцев везли в Казахстан, Пермский край, в Тюменскую, Кировскую области… Их вагон доехал до Лобвы, это от Екатеринбурга на север еще 300 км, глушь, гнус и тайга. Расселили в бараки, взрослым отмечаться в комендатуре нужно было каждый вечер. После войны к ним присоединился и отец, дед моего мужа. Фронтовик, политрук и ярый сталинист. Даже после того, что с ними сделала система, он оставался приверженцем строя.
Только после 1954 года, как и в книге Евгении, все изменилось. Выдали паспорта, сняли запрет на выезд. Старшая сестра свекра вышла замуж за грека и переехала в Грецию. А свёкр так и остался на Урале.
Пару лет назад мы с мужем съездили в Лобву, посмотреть на места, где жили родственники. Нашли дом, поговорили с его хозяйкой, которая еще помнила нашу родню. Посмотрели на заброшенный гидролизный завод, хранящий свидетельства былого масштаба… Было лето, мы не смогли устроить пикник на воздухе, злой рой насекомых просто набрасывался на нас, не давая выйти из машины. Представляю, насколько другим показался климат переселенцам после жаркого Крыма.
Возвращаюсь мыслями к "Крутому маршруту"... Книга сильная, тяжелая. Но в то же время очень светлая. Показывающая, что «дорог каждый кусок нашей жизни, даже самый горький»…