У этой публикации - сложная история. Сначала в рамках 32-го международного театрального фестиваля «Балтийский дом» состоялся показ спектакля московского театра «Сатирикон» «Р» по мотивам комедии Гоголя «Ревизор». Было это прошлой осенью. Эта была постановка бывшего петербургского режиссера Юрия Бутусова. У меня ничего, кроме раздражения, она не вызвала. Но я не очень расстроился, когда мои студенты с придыханием рассказывали мне о том самом «Р», который они ездили смотреть в Москву. Мы решили поспорить об этом на страницах газеты «Культурный Петербург». Так были опубликованы те два текста, которые вы можете прочесть дальше. И сравнить.
А вот вторая часть истории случилась только что в Чебоксарах, где мне случайно довелось оказаться за одним столом с тройкой критиков, членов жюри республиканского конкурса «Узорчатый занавес». Разговорились о ярких впечатлениях последнего времени. Здесь-то мелькнуло то самое название – «Р»!
Критический зуд вынудил меня задать вопрос об этом спектакле моим московским собеседникам, которые с придыханием вспоминали тот самый спектакль. И когда они почувствовали, что мое мнение не совпадает с их ворсторгом, то одна молодая критикесса со вполне русской фамилией бросила странную реплику: «Давайте сейчас не будем говорить об этом!».
Спор был прерван, не начавшись. Видимо, Юрий Бутусов считается некой «священной коровой» у группы продвинутых столичных экспертов и критиков, которые его иначе как «гений» не называют. Но мне почему-то показалось, что такие споры надо вести непременно. А по сему я и предлагаю прочесть два мнения об одном спектакле, не боясь запретительных реплик молоденьких преподавательниц истории зарубежного театра.
Играем в слова, тебе на «р»
Мы – студенты-журналисты – народ простой: пришел, увидел, написал. По аналогии – увидел, пришел на пару, рассказал. Особенно необходимо рассказать, когда причина прогула пары – увиденное. Так я вернулась из Москвы и покаялась: «Сергей Николаевич, ездила вместо вашей пары смотреть Бутусова». А коли смотрено – рассказывай.
Юрий Бутусов зрителю знаком переосмыслением классики: здесь и Гамлет – Лаура Пицхелаури, и Сергей Перегудов, на мотив «Аллилуйи» поющий серенады Наталье Петровне. Теперь здесь же городничий Тимофей Трибунцев с залом будет разговаривать совсем не о Гоголе, а о сегодняшнем дне, от которого хочется сбежать – в театр. И ты ждешь: ну сейчас помолчит, посидит-подумает над словами городничего города N, перелетит к своему сожалению из реальности театра в реальность за пределами четвертой стены или, по крайней мере, о ней вспомнит. Про это ведь Юрий Бутусов и говорит: «это спектакль о невозможности принять действительность», это не протест и не вызов, это попытка осмыслить происходящее. Но слышишь вдруг в зале смех – не собирается зритель осмыслять, не собирается думать. И действительно, оглядевшись на зал, почти что произносишь в изумлении: «Над чем смеетесь?» Тут же Трибунцев опережает твои мысли и будто твое немое цитирование подводит к выводу: «Гоголь гений».
Рефрен «Гоголь гений» из уст Трибунцева вырвется еще не раз и не два, мол, Гоголь-то гений, но ведь мы с вами сейчас не о Гоголе, верно? Пожалуй, верно, Гоголь здесь – почти что предлагаемое обстоятельство, в котором существуют актеры. Дочь городничего произнесет монолог о том, как ужасно сложно соответствовать ожиданиям родителей. Добчинский в списках пришедших к ревизору горожан обнаружит расстрелянных в 1938 году людей и их окажется так много, что Добчинский будет добирать и добирать воздуха в грудь, чтоб дочитать их фамилии.
Юрий Бутусов будет играть на повышение, будет провоцировать зрителя, будет двигать и рушить рамки – вытащит на сцену чучело вороны, всем на потеху, ну, взбудоражить народ, повеселить, дать маскараду, но не с целью снизить градус, а с целью поднять его еще выше, доведет до финала спектакля. А в финале долго, минут пять, на сцену будет все выводить и выводить артистов массовки, а те все будут усаживаться и усаживаться на стулья, и каждый будет смотреть в зал, а зал будет смотреть на них, и одна его половина не выдержит – раньше времени станет хлопать, станет смеяться над этими вечно выходящими на сцену людьми, станет торопить поклоны и заранее собирать вещи. Вторая половина останется молча смотреть на эту процессию, останется вглядываться в лица на сцене и в зале, останется думать про букву «р» – общую и для Ревизора, и для России.
Анастасия Квасова
СПЕКТАКЛЬ НА ДРУГУЮ БУКВУ
С молодыми поклонницами творчества господина Бутусова, объясняя собственное неприятие его эстетической системы, обычно слышишь в ответ: «А нам нравится! Так и надо ставить классику, потому что на таких спектаклях скучать не приходится».
В рамках фестиваля «Балтийский дом» это был не первый спектакль по классическому тексту комедии Николая Васильевича. Да и в моей зрительской жизни отнюдь не первая ее сценическая версия. Наверное, «Ревизор» едва ли не самая популярная пьеса в истории отечественного театра. Текст ее известен многим еще со школьной скамьи. В том числе и автору этих строк. И первое самое отвратительное впечатление от увиденного в «Р» - текста Гоголя в спектакле практически нет. Бутусову со товарщи классический текст постоянно мешал и словно путался под ногами, а взамен этого нам предложили смотреть на то, как разыгрывают какую-то дурно сочиненную инсценировку «по мотивам».
Режиссерских «придумок» в творении популярного постановщика хватит на целую книгу, которую, наверняка, уже пишут театроведки о том, какой талантливый гений есть в нынешнем русском театре. Даже на фоне большинства фетсивальных спектаклей, явно экспериментирующих с класссикой, «Р» выглядел как та самая черная ворона чучело которой зачем-тот выволокли на сцену. А зачем также, без объяснений уволокли обратно. «Какой-то в это есть глубинный смысл?» - задумались, как видно из «верхнего» текста студентки СПбГУ.
Вот я и отвечаю: нет в этом абсолютно никакого смысла. И не было, как во многих других спектаклях Ю. Бутусова. Особенно тогда, когда из одной постановки в другую их персонажи зачем повторяют и повторяют со сцены текст драматургического первоисточника. Так было в спектакле по тургневескому «Месяцу в деревне», так это происходит и в «Р».
После просмотра спектакя «Р», которым развлекал своих фанатов Юрий Бутусов, складывается устойчивое впечталение, что режиссера более волнуют собственное «Я», чем смысл его фантазий.
Сие претенциозное действо вызывало всплески восторженных аплодисментов и крики «браво!» в аншлаговом зале. Неплохие артисты самого «Сатирикона» во главе с худруком К.А. Райкиным пытались придать смысл этому эксприменту, бессмысленному и беспощадному по отношению и к тексту Гоголя, и к остальной части зрительного зала, которая никак не могла понять: зачем в финале спектакля на сцене начинаются появляться юноши и девушки, выносящие с собою стулья и усаживающиеся на них? Всего театралы насчитали около 50 таких «артистов». Ответ бы получен далее, когда все присутствующие на сцене исполнители вдруг затряслись словно в пляске святго Витта в фирменной для «оригинальных» постановок популярного режиссера манере.
Вот и получается, что спектакль вовсе не на букву «Р», а на ту самую букву «Я», которая, как мы помним, есть последняя буква в русском алфавите.
Сергей Ильченко