Когда в книгах, кино или театре затрагивается тема душевного здоровья, различных сумасшедших домов и психиатрии, то, если произведение не в чистом виде развлекательное, авторам редко удается избежать рассуждений на тему реальности и вымысла, нормы и отклонения от нее. Создатели «Вальпургиевой ночи» тоже рассуждают, но им не столь интересна природа местного сумасшествия, сколь важно использовать легко считываемую аллюзию на общество определенного типа. По сути, авторы спектакля сами выступают врачами и наблюдателями одновременно, поскольку вся их постановка – это поиск диагноза, который к финалу «Ночи» им удается сформулировать.
Не используя конкретных временных рамок, «Вальпургиева ночь» с первых минут знакомит зрителя с условно (безусловно) советской карательной психиатрией, где погоны проступают под халатами врачей в самом что ни на есть прямом смысле слова. Но врачи в погонах для спектакля – данность, которая формирует больничное население, а пациенты палаты номер три, и именно они являются главным предметом наблюдения этой постановки. В определенных чертах, в их поведении легко угадывается жизнь людей в условиях жестокости и несвободы, причем, широких масс, а не отдельных выдающихся личностей. Поэтому в палате торжествует люмпен-пролетариат, а не какая-нибудь «вшивая» интеллигенция. Следствием и приметой этому становится неоправданная, ставшая нормой жестокость всех ко всем, сменяемая напуганной покорностью перед своими надзирателями. Никакого внятного протеста против сложившегося порядка здесь нет, и быть не может, и отдельные хулиганские выходки совсем не в счет – это максимум, на что способны показанные на сцене герои. Резкий поступок условно главного героя Гуревича выбивается из вполне стройно складывающейся теории, и, с учетом, что он не приводит ровным счетом ни к каким изменениям, он кажется лишним и включенным в сюжет совершенно напрасно.
Что же до данности безумия и сумасшедшего дома, то соображений на сей счет может быть много. Скажем, что подобные взаимоотношения и общественное устройство – это ненормально. В принципе, это первая мысль, лежащая на поверхности. Интереснее безумие в исполнении палаты номер три. С одной стороны, пациенты усиленно имитируют свое безумие, стремясь тем самым играть по правилам своих надзирателей-палачей. С другой, никто из них не нормален, и в такой ситуации их реальное, а не имитированное сумасшествие выглядит не как прямая попытка приспособиться, но уйти от жестокой и безнадежной реальности вечного заточения в больничных застенках – обычное поведение в условиях несвободы. То же означает и тяга к алкоголю, что здесь не столько зависимость, сколько путь туда же – в иллюзию и забытье. Таким образом, можно обобщить основные черты подобной жизни: жестокость друг к другу, вынужденное раболепство и страх, внутренняя эмиграция как способ сохранения хотя бы частички себя.
Тема, собственно, заглавной Вальпургиевой ночи раскрывается лишь во втором акте, пусть рассуждать о ней начинают еще в первом. Шабаш всякой нечисти, который подсознательно ожидаешь от очевидного зла – надзирателей, оказывается шабашем, в первую очередь, третьей палаты. Буйство, пьянство, сближение на этой почве – всех этих людей трудно назвать хоть сколько-нибудь положительными персонажами, к кому-то из них трудно испытать симпатию. Так что, увы, такое подчиненное общество, как обитатели психушки, упыри ничуть не меньше, чем те, кто издевается над ними. Подтверждают мысль и тема, и пьяные лозунги, к которым приходят герои спектакля в конце своего веселья. Судьба этих людей позволяет сделать более чем убедительный вывод, что, во-первых, ненависть убивает ненавидящих, а во-вторых, они убивают себя собственными действиями. По идее, за Вальпургиевой ночью должна последовать весна – какой-то позитив, обновление, но в спектакле позитива нет, разве что, считать таковым факт самоочищения от нечисти, произошедший в конце спектакля.
Хотя «Вальпургиева ночь» - спектакль весьма неглупый, недостатков у него тоже достаточно. Конечно, МХТ держит уровень, но «Ночью» он планку точно не поднимает. Спектакль весьма затянут: все то, что в нем изложено, легко уместилось бы в два часа без антракта, растягивать на три с хвостиком особого смысла точно не было. В этой постановке ничего не происходит, это просто какое-то бытие в весьма ограниченном пространстве и условиях, так что «Ночь» спасают только местами весьма удачные шутки, но наблюдать за бессюжетным спектаклем все же скучновато и тяжело. Конечно, можно предположить, что отсутствие внятного сюжета – тоже художественный прием, означающий бессмысленность существования героев спектакля, но, право слово, понимание этого не спасает от скуки. Необходимо также отметить, что деление на главных и неглавных героев в спектакле весьма условно: несмотря на постоянное солирование героев Михаила Пореченкова и Игоря Верника, в смысловом плане они та же безликая масса, как прочие обитатели палаты. Здесь все герои вырваны из контекста, лишены прошлого, лишены характеров, так что сама больница становится контекстом, тем самым, расчеловечивая своих жертв. Это оправданно для выражения центральной мысли, но это лишает малейшей возможности сопереживать героям на сцене.
Художественные и оформительские решения «Ночи» весьма заурядны: да, это профессионально, но ничего выдающегося здесь нет. Вполне достоверно, а не условно, воссозданная палата психбольницы, одинаковые костюмы – пижамы…единственным оригинальным решением выглядит комбинирование полицейской формы и врачебного халата. Музыкально тоже ничего выдающегося – часто на фоне играет необязательная музыка, но не создает киношного настроения, как можно было ожидать, а просто…играет, чтобы не было тишины. Насчет названия тоже отмечу: если с Вальпургиевой ночью все очевидно, то с шагами командора – нет! Понятно, к чему эта отсылка, и даже проговаривается напрямую в спектакле, но увы, не реализуется ни в каком смысле.
В общем, спектакль оставил смешанные чувства. С одной стороны, смотрела я его без особого интереса. С другой, в нем есть то, что я ценю более всего: идея, смысл, есть, о чем подумать и порассуждать. Так что эти три с лишним часа были проведены не зря. Это, конечно, не тот спектакль, что прямо в сердце, любовь навеки, но тоже культурный багаж. Спектакль – крепкий середняк, на него не стыдно кого-то повести, но, думаю, для нетеатрального зрителя все-таки не совсем то. Еще хочу отметить важный организационный момент: на балконе (верхний ярус) весьма прохладно, даже дует, так что лучше одеваться потеплее. Ну и, конечно, программки МХТ – это какой-то позор с этим дурацким QR-кодом – выглядит очень дешево. На этот раз, он хотя бы работает.
Состав: Михаил Пореченков (Гуревич); Игорь Верник (Прохоров); Николай Сальников (Алеха); Армэн Арушанян (Вова); Антон Ефремов (Сережа Клейнмихель); Ростислав Лаврентьев (Витя); Артем Панчик (Хохуля); Владимир Кузнецов (Коля); Алексей Агапов (Пашка Еремин); Валерий Трошин (Михалыч); Алексей Агапов (Доктор Игорь Львович); Владимир Любимцев (Боренька); Ульяна Глушкова (Тамарочка); Янина Колесниченко (Натали).
Режиссер: Уланбек Баялиев. Автор пьесы «Вальпургиева ночь, или Шаги Командора» Венедикт Ерофеев.