Наобещала я вам феерическую историю совращения.
А история самая прозаическая и даже, увы, поучительная.
Прямо сейчас вы в этом убедитесь.
Итак.
Спала я как-то летним утром.
Сплю я там же, где ем и вообще живу. Напомню, что это комната без штор на цокольном этаже. Т.е. в принципе, любой желающий и любопытствующий может узреть всю мою жизнь как у себя на ладони. Слава богу, никому моя жизнь не сдалась. Преимущества жизни в МСК; людям на себя-то сил и времени не хватает, что уж им другие.
Хожу я по комнате не всегда прилично одетая. А уж сплю... Окно у меня южное. Хоть и почти полуподвал, летом, в жару бывает душновато. Ну вы поняли, как я сплю. Утром я сразу засовываю себя в халат и становлюсь обратно приличным человеком. Все чинно и благородно.
Но в то утро меня застукали до перевоплощения.
Продираю я свои сонные очи от ужаса, пытаюсь понять, в чем ужас, и понимаю: кто-то стучит в окно. Не "прибежали, постучали и убежали", а прямо-таки настойчиво, целеустремлённо стучат. Чего-то ждут и снова стучат. Ох@еваю. Бомжи? Хулиганы? Дети? Соседи? Полиция? Опричники? Фашисты? Разницы, на самом деле, в данном разрезе особой нет: ни перед кем из них мне бы не хотелось дефилировать в чем мать родила. Штор на окнах, напомню, нет.Тюль есть, но его как бы тоже нет. Пытаюсь притвориться, что и меня тоже не существует. Но стучать не перестают. Я бы даже сказала, продолжают. Громче и громче.
Сначала стучат молча. Потом, видимо, заметив признаки моей жизни, начинают ещё и кричать. Мой мозг мечется между двумя задачами: 1) перестать воспринимать что-либо из окружающей реальности, спасая мою честь и психику; 2) срочно вслушаться и расшифровать новояз гастарбайтерского с около-русским. Слышу знакомое и пугаюсь ещё больше.
- открывай yrdfftgvhjjcxxghn... труба sefccghbhjjjkjnvcxf.. открывай.. jddccdghjnjhg труба hgcfgvcccv пришел! nnbhcxdgbbjjnnbb открывай!
Я лежу и думаю: за что мне это? Как врасти в диван? Как проснуться где-то ещё? В другой реальности? Если день начинается таким образом, то до вечера лучше даже не пытаться дожить. Все ещё надеюсь прикинуться ветошью и избежать вторжения этого кафкианского водевиля в мою жизнь.
Вдруг меня переполняет какое-то злобное бессилие. Беспомощная ярость. Мое существование и так смехотворно и временами позорно. Куда ж ещё дальше? Доколе?
Тут самое время для драматической кульминации. Героического пафоса. Или на худой конец для внезапной и счастливой развязки "и тут я просыпаюсь".
Но нет, я не просыпаюсь. Равно как не сбрасываю с себя картинно одеяло, не встаю, смело и гордо, во весь рост на всеобщее обозрение, не говорю, как ни в чем ни бывало - че надо? Не улыбаюсь мило и беззаботно. Не заставляю никого смутиться и ретироваться. Да даже просто не посылаю на три буквы и к такой-то матери.
Нет. Я ныряю под одеяло с головой, вскакиваю с постели и кентервильским привидением вылетаю вон из комнаты, демонстративно захлопнув за собой дверь. На всю эту эскападу у меня ушло полторы секунды.
Вот и все "доколе".
Так выглядит бунт маленького человека против слепой судьбы. Бессмысленно и нелепо. И больше похоже на трусливое бегство.
Добежала я до ванной.
В ванной отошла немного, и вспомнила. Вспомнила, что черт-те когда подавала заявку в "ЖЭК", чтобы починили водосточную трубу у меня над окном. Она развалилась, и вода текла прямо по стене; стена отсырела и пошла грибком во время летних ливней.
И вот, ТРУБУ пришли чинить.
Об этом мне и орали.
А что же я должна была ОТКРЫТЬ?
Очевидно, окно; но зачем?
Возвращаться к себе и уточнять детали с одеялом на голове мне не очень хотелось. Я вздохнула, вытащила одежду из корзины для белья, морщась, напялила ее, пригладила патлы, но не пошла к себе в комнату, к этим страшным морлокам, а пошла на улицу, к ним же.
Обошла дом. Увидела их под своим окном. Точнее, одного - под, другого - над: первый сидел на кортах, второй висел на тросе и прикручивал новый кусок трубы.
Грибок тщательно растерли по стене и как будто чем-то замазали. Новая труба блестела нестерпимо.
Это мне и нужно было подтвердить своей подписью в бумажке, которую мне протянул первый рабочий.
Он ещё не выучил слово подписать. И много других слов тоже.
Он улыбался.
Я показала, что у меня нет ручки.
Ручка у него была.
Я сделала вид, что все осмотрела, и подписала.
Он продолжал улыбаться.
Отчего - кто его поймет. Может, оттого, что у него была ручка. Как бы то ни было, слова "труба" и "открывай", очевидно, не могли выразить всю гамму его чувств, поэтому он молчал.
Так мы и расстались, в обоюдно невыраженных чувствах.
Интересно, будет он рассказывать своим внукам о полоумных женщинах Москвабада?