Над седой равниной моря ветер тучи собирает. Между тучами и морем встал к причалу пароходик. Длинный, белый, и с машиной, с морозильною большою. Фрукты внутрь он загружает и по морю перевозит, холодильнику подобный, что продукты сохраняет.
На борту кипит работа, трюмы все стоят открыты и на каждом по бригаде, что работает умело, вниз паллеты опуская, загружают судно споро.
Над кипящей суетою реет вахтенный помощник, наблюдая за погрузкой и проблемы разрешая.
Провожая взглядом первый груз, опущенный на днище, время он запоминает, и несется в трюм по трапам, как снаряд из катапульты, чтобы все увидеть лично, как погрузку начинает и работает бригада, та что в трюме груз уложит, груз больших и черных ягод.
Для Америки далекой голубики груз готовит и на судно загружает аргентинская бригада.
Опустившись в трюм глубокий быстро раздает команды штурман быстрый и проворный, пару ягод захвативший, чтоб узнать температуру, ту что груз сейчас имеет. Наколов на кончик щупа пару ягод голубичных, посмотрев температуру на шкале прибора круглой, дальше мчится быстрый штурман, чтобы все трюма проверить. Хорошо ль идет работа, правильно ль паллеты ставят, и с какой температурой груз на судно поступает.
Проскочив четыре трюма, не успевши отдышаться, видит штурман что работа может вдруг остановиться. Докеры, ети их в душу, что лебедкой управляют, поднимая грузы в воздух или в трюм их опуская, размотали трос железный на лебедки барабане, и сейчас его заклинят и лебедку поломают. Вмиг работу остановит штурман вахтенный на трюме, и матросов он отыщет, чтобы сделать все как надо.
Встав за пультом управленья штурман раздает команды палубным своим матросам, что на вахте помогают.
- Ты, амиго, трос железный на себя сейчас потянешь! Ну а ты, второй амиго, разнесешь его подальше, чтобы выпрямить изгибы и смотать его как надо.
Нажимая рукоятки управления лебедкой быстро штурман все приводит к равновесью и порядку, уложив рядами ровно трос опять на барабане.
Устранив проблему эту, штурман отдает команду продолжать погрузку дальше, чтобы все закончить к сроку. Снова докеры в работе, и летят паллеты в небо и несутся к днищу трюма. Слышит вахтенный помощник крик сирены из-за борта – то ли чудище морское из глубин на берег лезет, то ли баржа нефтяная к борту с топливом подходит. Разглядевши бункеровщик, штурман вновь дает команды, чтоб матросы моментально швартовали баржу к борту.
И пока матросы споро вяжут баржу к судну крепко, штурман позовет стармеха, он же по машине главный и за топливо в ответе. А потом подняться надо штурману на мостик, к небу, чтобы флаг поднять повыше. Алый флаг с названьем «Браво», тот который означает, что на судне груз опасный, иль что топливо мы грузим.
Медленно спускаясь сверху, штурман слушает, что снова нужен он кому-то срочно, вызывает воки-токи, чтобы вышел штурман к трапу. А у трапа он встречает делегацию из порта, и ведет их за собою в капитанскую каюту.
Проскакавши как кузнечик двадцать трапов, восемь палуб, очень бодрый, как медуза, штурман вахту продолжает.
Загрузили трюм четвертый, надо снова вниз спускаться – посмотреть как уложили все паллеты с грузом ягод, и опять температура, и еще закрытье крышек. Отобравши пару ягод, записав температуру, штурман крышки закрывает легким пальчика движеньем. А потом с матросом вместе начинают быстро бегать перетаскивать поддоны, что собою покрывают площадь крышек (что закрыли), палубу собой являя. И дождавшись, как загрузят в этот трюм опять паллеты, штурман делает все то же – записать в блокнотик надо время и температуру.
Поднимаясь снова к небу, и по палубе гуляя видит штурман снова то же – тут опять трос намотали, здесь неправильна загрузка - все паллеты с нарушеньем. Вот провизию подвозят, нужно вызвать подкрепленье, кэп внезапно вызывает – снова надо документы…
Так проходят моментально шесть часов несенья вахты. Записавши, все что было, в судовой журнал объемный, передавши свою вахту, упадет без сил помощник, чтобы полежав немного снова выходить на вахту.
И прикинув, что стоянка минимум на трое суток, он кричит, и — тучи слышат безысходность в этом крике.
В этом крике — жажда бури! Выйти в море поскорее, к черту берег оставляя! Силу гнева, пламя страсти и уверенность в отходе слышат тучи в этом крике.
Чайки стонут перед бурей,- стонут, мечутся над морем и на дно его готовы спрятать ужас свой пред бурей. И гагары тоже стонут,- им, гагарам, недоступно наслажденье битвой жизни: гром ударов их пугает. Глупый пингвин робко прячет тело жирное в утесах.
Только смелый гордый штурман на мосту парит свободно над седым от пены морем!
Все мрачней и ниже тучи опускаются над морем, и поют, и рвутся волны к высоте навстречу грому.
Гром грохочет. В пене гнева стонут волны, с ветром споря. Вот охватывает ветер стаи волн объятьем крепким и бросает их с размаху в дикой злобе на утесы, разбивая в пыль и брызги изумрудные громады.
Ну а штурман – он кайфует, он ушел из порта в море, и несется он свободный, черной молнии подобный, как стрела пронзает тучи, пену волн бортом сбивает.
Вот несется он по курсу,- гордый, черный демон бури,- и смеется, и рыдает… Он над тучами смеется, он от радости рыдает! В гневе грома,- чуткий штурман,- он давно усталость слышит, он уверен, что не скроют тучи солнца,- нет, не скроют!
Ветер воет… Гром грохочет… Синим пламенем пылают стаи туч над бездной моря. Море ловит стрелы молний и в своей пучине гасит. Точно огненные змеи, вьются в море, исчезая, отраженья этих молний!
— Море! Мы ушли из порта!
Это снова смелый штурман гордо реет между молний над ревущим гневно морем; то кричит пророк победы:
— Да и пофигу что буря! Мы зато ушли из порта!!!