В кабинет, отстранив пожилую секретаршу, входит «изящная молодая женщина»:
- Вы редактор?
- Да, это я.
- Почему Вы не публикуете мои стихи?
- А Вы, кто?
- Я Вероника Заплатина.
- Иван Иваныч! - вмешивается секретарша, - это я виновата, не хотела отвлекать Вас от ….
- Я понял, Мария Семеновна. Идите к себе, я разберусь. Заплатина, Заплатина… Погодите-ка. Вы не та самая бизнес-вумен, супруга нашего депутата Заплатина?
- При чем здесь мой муж? Я автор 15 поэтических книг, мной написаны 2 тысячи стихов, не считая хокку и танка. За прошлый месяц на эл. почту вашего журнала я отправила 200 стихотворений, а Вы не печатаете. Думаете, это вежливо?
- Ну, не усложняйте. Это моя секретарь - женщина старой формации, не понимает новых веяний. Сам ей говорю. Ну что Вы, говорю, с этой Ахматовой носитесь, Марья Семеновна? А она. Что вы, Иван Иваныч! Вот Пушкин еще, Цветаева.… Кстати, Вам стихи Цветаевой нравятся?
- Честно?
- Разумеется, честно.
- Знаете, Вы правильно сделали замечание своей секретарше. Эта Цветаева вся какая-то нервная, непонятная какая-то. Просто в голове не укладывается, как это - из сора могут расти стихи? Стихи растут из души, это же очевидно. Думаю, это репрессии не дали развиться ее таланту.
- Вероника, про стихи из сора написала не Цветаева.
- Как это?
- Это Ахматова.
- Ах, да какая разница! Обеим не хватает изюминки. Понимаете, эти сталинские репрессии…
- Да-да, понимаю. А чьи стихи нравятся Вам, Вероника?
- О, мой кумир – гениальная Рубальская! Она классик уже при жизни.
- В самом деле?
- Да что с Вами? Конечно, классик! Постоянно на экране, вся милая, ухоженная. А стихи? Когда Малинин поет ее песни, меня просто обволакивает, я прямо вся млею, вся дрожу от любви и желания.
- М-да. Так, значит – 2000 стихотворений. О чем предпочитаете писать?
- Темы самые разнообразные…
- Чудесно. Давайте что-нибудь прочтите навскидку.
- Ой, столько всего! Ну, хорошо, вот посвящение мужу:
«Звездочки красивые
В темноте летят,
Мы с тобой счастливые,
Смотрим в звездопад.
Осень надвигается,
Скрючилась трава.
Скоро распластается
Золотом листва.
На плечо могучее
Я лицо склоню.
Что ни день, то круче я
Милого люблю».
- Это одно из последних. Есть еще посвящения на юбилеи, на праздники. Но большинство про любовь и природу. Хотите про любовь? Это вчерашнее, всего четыре строчки:
«Мои волнующие бедра
И черных локонов волну,
Сожми в своих объятьях твердых,
Не нарушая тишину».
- Не нарушая? Ну, хорошо. А это Вы кому посвящаете?
- Да мужу, конечно! Вчера скинула ему на телефон, чтобы не скучал. Он, бедный, агитировать уехал куда-то на стойбище к каким-то корякам. А про природу у меня на 4 цикла все поделено. Штук по четыреста на каждое время года.
-Да, нашу русскую природу нельзя не любить. Помните:
«Сыплет черемуха снегом,
Зелень в цвету и росе.
В поле, склоняясь к побегам,
Ходят грачи в полосе…».
- Очень мило. Но, почему только русскую? Я и про европейскую природу пишу. Все эти замки, гроты… Вы были на озере Гарда?
- Не довелось.
- Непременно приезжайте в гости. Я там домик прикупила. Чудесные виды, стихи так и просятся на бумагу.
- А Ваши стихи мужу нравятся?
- Он тоже старой формации. Стихов вообще не читает. Но любит песни. «Лесоповал», например. Говорит: я с народом на одной волне.
- Очень предусмотрительно. Ну, что ж, чудесно. А Вы стихи правите, Вероника?
- Никогда! Они выплескиваются волной вдохновения. А вдохновение не правят.
- Вероника, лицо склонить невозможно.
- Почему? Такое сплошь и рядом пишут. Вы придираетесь, Иван Иваныч.
- Нисколько. Лицо, это часть головы, и отдельно существовать не может. Склонить можно голову.
- Ну и что? В стихах важно общее впечатление. Вы читали хокку знаменитого Сивухина? Он вдохновляет меня.
- Не слышал такой фамилии.
- Как, Вы не знаете Сивухина?! Вы не читали вот это:
«Жадно он пил
Воду из крана.
Муторно было».
- Не читал. А стихи, что Вы нам посылали, они где-нибудь публиковались?
- А как же, они из последней книги.
- Вот незадача! Мы публикуем только неизданные произведения.
- Да вы не расстраивайтесь, Иван Иваныч. Я пишу по два стихотворения в день. Через месяц пришлю штук семьдесят. Так Вас устроит?
- Ну, хорошо, присылайте, посмотрим. До встречи, всего Вам хорошего.
------------------
- Что будем делать, Марья Семеновна?
- Я все слышала. Больше не пущу ее на порог.
- Это тупик. Если не опубликую, она доведет меня до белого каления. Еще и мужа подключит.
-Тогда опубликуйте, и дело с концом. И, вообще, публикуйте из номера в номер. Будете каждый год на озеро Гарда ездить бесплатно, там гроты, сами понимаете. Вы человек пожилой, пора о здоровье позаботиться.
- Вы это серьезно, Марья Семеновна?
- Серьезней не бывает, Иван Иваныч!
- Ну, что ж, делать. Эх, черт! Где наше не пропадало!
