Неделю назад мне исполнилось 29 лет. По такому случаю я решила собрать застолье у себя дома и пригласить друзей. Я лет пять уже не отмечала свои дни рождения, как правило, ограничиваясь тортиком и бутылкой шампанского. А тут захотелось заморочиться по полной программе - стол накрыть, поставить бокалы, которые всё время прозябают без дела, позвать друзей.
Готовиться к этому всему я начала недели за три. Пригласила гостей, всего было 9 человек, включая меня – 6 взрослых и 3 ребёнка. Продумала, чем буду угощать, и потихоньку закупала продукты, так что мой холодильник ломился от продуктов, которые «не трогай, это на день рождения!». Ну, трогать кроме меня самой было и некому, а повторно покупать одно и то же не хотелось, так что всё в порядке.
И вот в процессе всей этой подготовки меня несколько раз недоумённо спросили, почему это я решила отметить 29-й день рождения, ведь через год уже 30, не лучше ли с масштабом отметить юбилей. Вроде как, зачем так тратиться сейчас, можно же подождать годик.
Признаться честно, вопросов таких я не ожидала, и поначалу они вогнали меня в ступор. Ну что значит, зачем отмечать 29 лет? Да за тем, что я хочу! Почему я должна ждать еще год, просто потому что... А вообще действительно, почему? Потому что круглая дата? И что, теперь из-за неё мой нынешний День рождения не считается? Ведь это абсолютно такой же день рождения, как и следующий, за исключением самой цифры.
И потом, размышляя над этим, я поняла, что синдром отложенной жизни – это вовсе не про наших бабушек, которые десятилетиями хранили сервизы в сервантах за стеклом. Это про всех нас. Как бы ни было грустно приходить к такому выводу, но это уже стало частью нашего менталитета.
Я из России. Наша страна всё время чередовала взлёты с падениями, переживала кризис за кризисом, и вообще, стабильность - это явно не про нас. Наши бабушки и дедушки пережили сороковые – думаю, не стоит описывать, каково тогда было. В советское время, если ты не жил в большом городе, ты всё время испытывал дефицит. Тётя рассказывала мне, как по субботам они с братом и сестрой ходили в молочный магазин недалеко от дома. Мама посылала их за маслом. С раннего утра у крыльца этого магазина люди занимали очередь. Масла продавали не больше двухсот грамм в одни руки – чтобы всем хватило. И вот тетя, её брат и сестра рассредоточивались по всей очереди, делая вид, что не знают друг друга, чтобы каждый из них смог купить по 200 грамм масла. Семья была большая, одного куска хватало на пару дней, поэтому приходилось вот так выкручиваться и обманывать созданную систему.
Потом начались девяностые, и вот наконец-то в страну повалили притоки иностранных товаров, да таких, которых раньше никто никогда не видел. И вот оно, казалось бы, дефицит пал, да только в стране снова кризис и теперь на всё это просто нет денег. Теперь уже моя мама рассказывала мне, как чуть не подралась с одной женщиной на молочной кухне, потому что на них двоих оставался последний пакет молока (или каши, могу ошибаться), а каждой нужно было чем-то накормить ребёнка. Тут снова было не до раздолья.
Я и мои друзья – мы все как раз и родились в первой половине девяностых. И хоть мы в силу возраста не понимали, что тогда происходило, но эту нищету в той или иной мере запомнили все. И мы все дети своих родителей и внуки своих бабушек и дедушек (логично, правда?). Нас всех воспитали так, что банку шпрот из холодильника нельзя трогать сейчас, потому что она куплена на Новый год. Что в новых ботинках или красивом платье нельзя в обычный будний день просто так выйти и пойти куда угодно («В честь чего это ты так нарядился?» - знакомо?). А красивая посуда обязательно должна стоять в серванте до Первого пришествия, или, на худой конец, на тот случай, если в гости вдруг заедет, по меньшей мере, Меган Маркл. Ну, так, чисто мимо будет проезжать, мало ли. А вы ей – ХОБА! Накроете Дулевский фарфоровый сервиз.
Но ни один сервиз, ни в одной квартире так и не дождался никого из Королевской четы. Он из года в год покрывался слоями пыли, гордо восседая за стеклом серванта, аки древний экспонат в музее.
Новые ботинки выходили из моды, пока ждали своего парадного часа, а красивое платье, провисевшее в шкафу несколько лет, однажды просто оказывалось уже не по размеру.
Но моральные устои, так бережно закладываемые в головы годами, просто так из них не выбить. Мы упорно продолжаем ждать завтрашнего дня, потому что это пресловутое Завтра обязательно будет лучше. Сегодня мы походим в старых ботинках. Сегодня вместо оливье поедим макароны. Шпроты никогда не будут открыты раньше, чем начнется праздник. На потом, всё на потом.
Вот только «потом» и «завтра» может однажды уже не наступить.
Зачем мне было отмечать 29-й День рождения?
А затем, что двадцати девяти лет мне больше никогда уже не будет, а тридцать пока ещё не исполнилось.