Горячий лоб к холодному стеклу
Крикну, а в ответ тишина,
Снова я останусь одна –
Сильная женщина плачет у окна.
Сегодня солнце зашло за тучи. И пусть сплин осенней измороси ещё несколько месяцев не будет стучать в моё окно, тень одиночества опять заглянула в опустевшую гостиную. Поэтому прочь мелодику Стинга, на антресоли недочитанного Бегбедера. Только уютное кресло, тёплый клетчатый плед, кружка обжигающего глинтвейна с щепотью гвоздики и лимонной цедрой. Листаю молескин с кинорекомендациями в поисках такого же согревающего душу фильма, натыкаюсь взглядом на «Из Африки» (1985, Сидни Поллак, много Оскаров). Пусть это не мудрый Годар и не изящный Джармуш, пусть. Я сегодня не прочь посочувствовать очередной Сабрине, тем более, что та тоже одинока среди бескрайних знойных саванн, лениво грациозных львов и по-детски наивных туземцев.
Воспалённое африканское светило почти не проникает палящими лучами в по-европейски уютные комнаты поместья новоиспечённой баронессы Карен фон Бликсен-Финеке. Устав от непонимания холодным датским высшим светом тонкой мятущейся души, она элегантно швырнула на чашу жизненных весов материальный достаток, выбрав взамен кенийскую авантюру с ароматом кофе. Не дождавшись мало-мальской помощи от слабого сильного пола в лице законного супруга Брора и незаконного любовника Дениса, фру Карен гордо преодолевает возникающие трудности, становясь ласковой матерью для подростков племени кикуйю, врачуя и образовывая их, умелым фермером, заставляя созревать зёрна кофейных деревьев на непривычной высоте и отчаянным воином, останавливая на взлёте прыжок разъярённой львицы.
И это всё могло оказаться по силам только непревзойдённой Мерил Стрип. Не обладая столь ценимой у мужчин смазливой внешностью с кукольными глазками, она сливается со своей героиней в едином порыве, не страшась сниматься рядом с привезенными из калифорнийского зоопарка хищниками, превосходя отвагой в эти моменты даже известного советского комика, фланирующего в костюме Адама по палубе сухогруза «Евгений Онегин». По мере сил, старались держаться на уровне Мерил и звёздные партнёры Роберт Редфорд, Клаус Мария Брандауэр, Майкл Кичен. Однако их персонажи получились рыхловатыми, боящимися принять на себя ответственность взрослыми мальчишками, которым бы лишь саблю, да коня, да на линию огня, а серьёзность отношений – это не для меня.
В этом безумном. Безумном мире, что в Кении первой половины двадцатого века, что у нас столетием спустя, удел сильной женщины – одиночество. Она не сможет жить в замке из песка мужского эгоизма. И напрасно менять континенты и возлюбленных – этот круг не разорвать. Вот и Карен, не боящаяся дамских насмешек и мужского высокомерия, воинственных масаи с копьями наперевес и дерзкого полёта на планере, снова и снова вынуждена глядеть в окно тишины, глотая слёзы.
Вечер, посвящённый «Out of Africa», сменил багряный бархат на зябкое индиго. Глинтвейн допит, кофе остыл, кот уснул. Волны реального мира бьют уже не так больно. У меня появились силы на фразу для последнего звонка «Если ты уйдёшь, я обмою это шампанским». В мире много женщин, которым сейчас ещё горше. А, если понадобится, смогу сделать губки бантиком, бровки домиком. Чтоб никто и не поверил, в то, что очень одиноко мне этой осенью жаркого лета. А в молескине, верном ван Гогу и Хемингуэю, напротив названия картины Сидни Поллака появились два плюса, обведённые перманентным маркером. И стрелка к новой рекомендации – «Австралии» База Лурмана.