Сегодня снова о снах хотелось бы поговорить. Откуда желание такое появилось?
Разбирала старые книги, тетради свои. На одной из них на последней странице мною была записано несколько фраз.
Совершенно непонятные, я забыла уже, когда и по какому случаю записала такое, язык сломать можно, пока прочитаешь.
Но потом на память пришёл сон, вернее, я бы сказала - целый сериал!
Раньше мы с мужем жили в новом доме в однокомнатной квартире, но когда появился второй ребёнок, нам стало тесно и мы попросили квартиру посвободнее. Нам предложили трёхкомнатную, но в старом доме. Мы решили перейти, а потом что-то получше придумаем. К сожалению, ничего придумать не успели, так как муж погиб, когда младшему едва исполнилось пять лет, так мы и остались там жить. Но сегодня мой рассказ не о муже. Это просто предыстория.
Так вот после его смерти прошло наверно года два. И стал мне сниться какой-то непонятный сон, причём, повторяющийся.
Я просыпаюсь ночью (это во сне) и вижу между печкой и стеной чёрную тень. В какой-то момент тень зашевелилась, отделилась от стены и приобрела очертания высокого и худого мужчины.
Я смотрю на него в недоумении, он - на меня. И вдруг неожиданно он как закричит на немецком языке! В школе я учила французский, и что он говорил, я совсем не понимала. Надо сказать, меня всегда пугала немецкая речь, и если дома смотрели фильм о войне и я слышала её, убегала из дома. Мои познания немецкого тогда ограничивались двумя фразами: «Хендэ хох! и «Гитлер капут!», что я и ответила этому немцу. А самой так страшно!
От страха я наверно и проснулась. А в голове всё его слова звенели. Я их и записала на листочек русскими буквами.
На работе учительнице немецкого показала, спросила, значат ли что-нибудь эти слова? Она прочитала, странно на меня посмотрела, говорит:
- Нет, ничего не значат, нет таких слов в немецком языке.
Нет так нет, но на всякий случай я в кабинет информатики заглянула, тогда только-только Интернет нам установили. Набрала в поисковике, и мне выдало, что это ругательства на немецком.
Ничего себе!
На следующую ночь всё повторилось. Только он уже другое кричал, сто раз одно и то же повторяя:
- Шнелль лауфен зи хамен хинтер мир гер!
Только извините меня, кто немецкий знает, я написала, как запомнила.
А потом я уже не выдержала, сама как закричу на него:
- Ты чего это тут разорался? Забрался в чужой дом и права качаешь?
- Так ты русская? - спросил он на русском языке без акцента даже, - я здесь живу вообще-то.
- Неужели? Вы что-то путаете, мы уже давно здесь, и вас здесь не наблюдали.
- Не будем ссориться. Вас как зовут?
- Галя.
- Галя... Красивое имя. Город есть такой - Галя.
- Что-то я не припомню такого города.
- Я тебе когда-нибудь его покажу. Поедешь со мной?
- Куда это?
- Домой, ко мне домой... но это потом, всё потом. Устал я...
И тут я проснулась. Пока не забыла, торопясь написала эти слова в тетрадку, которые мне совершенно ни о чём не говорили, может я и перепутала что-то, не знаю. Написала, и забыла, что они значат, не стала искать.
Решила у соседки, бабушки Маши спросить, кто здесь до нас жил? У её мужа покойного, деда Васи, сначала была другая жена, они с ней троих деток народили после войны. Да заболела сильно женщина и умерла. А детям мать нужна была, да и у самого Василия, который всю войну прошёл, здоровье пошаливало. Вот он и сосватал Марию, она его детям мать заменила.
Стала бабушка Маша вспоминать, всех перечислила:
- Все люди тут хорошие жили, семейные.
А потом вечером прибежала ко мне, говорит:
- Вспомнила, мне Вася рассказывал. Приехал в наш посёлок мужик один, ничего особенного, раньше к нам многие приезжали на заработки. Устроился рабочим, и работал очень хорошо, нареканий от начальства не было. Только однажды к этому дому машина чёрная подъехала, люди из неё выскочили, окружили дом, а потом его вывели, в машину затолкали и увезли. Василий говорил, что его больше никто и не видел. А потом рассказывали, что это был немецкий лазутчик - фашист, в годы войны - связной, который сбежал из плена. Вот он-то тебе наверно и снится. Вот чудные дела...
Правда, чудные. Я после этого как раз в командировку поехала. Я как приезжаю в город, обязательно в церковь захожу свечки поставить за здравие и за упокой. Вспомнила и немца этого, хоть наверно и много зла он сделал, но попросила бога душу его упокоить, чтоб не беспокоил больше этот мир.
Больше двадцати лет с того времени уже прошло, и ни разу больше он не приснился.
Бывает же такое: просто кино и немцы!