Папа, в отличие от брата, роста не высокого. Чуток не дотянул до ста семидесяти сантиметров. Крепкого здоровья, сильные руки.
В семнадцать лет подцепил он энцефалитного клеща. Заболел жестоко. Увезли в больницу. Уколы, капельницы.
Он полежал, полежал… Немного очухался… Да и, как был в полосатой пижаме, так и дунул из больницы. Почти ползком добрался до дома и начал своё лечение.
В деревне, после случившегося, его считали дурачком. К службе в армии не пригодным. В те годы — сильный удар по самолюбию.
Каждое утро и каждый вечер он, сначала ковылял с костылями, потом ходил без костылей, а затем бегал в одних трусах в любую погоду. Бегал долго, изнурительно, словно хотел бегом замучить ненавистную болезнь. Сделал из подручных средств подобие гири. Регулярно и монотонно поднимал и опускал. Плавал, даже зимой.
Через год попал на первую атомную подлодку матросом срочной службы на четыре года.
Возможности человека безграничны. Много раз в этом убеждалась на примере папы, знакомых, на своём опыте, когда смогла на корню задушить рак.
Служба папе нравилась. Он гордился ею.
Сначала учебка. Потом — в лодку.
Во время увольнения патруль их не трогал вовсе. Могли свободно гулять. Иногда позволяли себе пиво.
В тот раз подлодка залезла сначала в нейтральные воды, а потом и за предел. Их запеленговали. Лодка залегла на дно. Отключили всё. Затаились. Над ними на воде — корабль, в воздухе — вертолёт.
Не хватало кислорода. Команда вся лежала. У многих из ушей пошла кровь. Некоторые были без сознания, в обморочном состоянии. Кислород на вес золота. Немного для командования, львиная доля — акустикам.
Папа служил акустиком. Их было несколько. Дышали по очереди, когда до рези в ушах вслушивались, вглядывались, ловили малейший шорох.
Папа начинал терять сознание, когда его усадили к приборам. Надели наушники и попросили:
— Дима, сынок, слушай. Слушай. От тебя сейчас жизни всех нас зависят.
Голова гудела. Перед глазами всё плыло. Но он продолжал слушать.
— Нет никого. Чисто.
Командир чуть не расцеловал его.
Запустили двигатели. Потихоньку переползли в нейтральные воды. Потом ушли на Кубу. Их выносили на руках.
Когда они покинули лодку, папка отыскал командира:
— Знаете, а ведь я просто так сказал. Я ничего уже не мог услышать. Я подумал, что всё равно умирать. Так хоть на суше и вдохнуть разочек полной грудью. Можете под трибунал меня. Я всё напишу. Командир обнял его:
— Спасибо тебе, Дима, от всех нас и от наших родных. Не всякий на себя такой груз взвалит. Всё ты верно сделал. Потому я тебя и выбрал из всех.
Два месяца отдыхала команда в госпитале.
***
Я спросила папку:
— Ну, расскажи, как Куба-то? Он сощурил хитро глаз, улыбнулся воспоминаниям:
— Да, шут с ней, с Кубой! Вот кубиночки — это да!
Кобель ещё тот был.
Автор: Deconeconus
Источник: https://litclubbs.ru/articles/22746-durachok.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: