Верю я, все переменится,
Лучшие наступят дни…
А сознанье ерепенится, -
Достижимы ли они?
Когда у человека ничего нет и он пытается хоть как-то зацепиться за жизнь, вырастить на лысой полянке хотя бы один цветочек - он развивается.
А когда у человека есть все в таком количестве, что не надо думать о том, что будешь носить и что будешь есть еще лет 100, то личность деградирует. Во многом - от лени и легкости бытия.
Вчера одна солидная дама рассказывала мне, как она разочарована жизнью. И в России, и вообще. Мы все так зашорены, катимся по привычным рельсам, живем пошлыми, обывательскими мечтами, что ей тошно на нас смотреть.
Она лелеет мысль о том, что в землю врежется метеорит, на воздух взлетят дома, машины, люди, деревья, скот, поля и океаны. На этом пепелище можно строить что-то приличное. С нуля. С учетом прежних ошибок.
Нас, конечно же, уже не будет. Будут какие-то микроорганизмы.
Как они будут жить с оглядкой на наши ошибки - дама не пояснила.
Я догадывалась, что человек может пуститься во все тяжкие, когда ему есть нечего. Но от того, что вкус устриц приелся...
Это ж как надо зажраться? Как нужно наскучить самой себе, чтобы мечтать об апокалипсисе? И желать всем верной гибели. Потому что они тоже наскучили.
В этот же день я случайно нашла статью про жизнь Глеба Горбовского, нашего советского поэта. Детство его было кошмарным: арест отца по ложному обвинению, война, три года в оккупации, голод и холод, сиротство и беспризорность.
Жил, как звереныш! Не довелось мне быть ни юным партизаном, ни пионером-героем. Отирался возле немецких госпиталей, где вкалывали подсобниками наши пожилые мужики - расконвоированные военнопленные. Я при них.
Возили на лошадях дрова с лесной делянки, с карьера - песок, с колодца - воду; чистили отхожие места. Как к нам относились немцы? Могли и конфету протянуть, а могли и повесить за ничтожную провинность».
После войны - детский дом, с 14 лет - воровство на рынках, водка, табак. Отчим устал забирать Глеба из милиции. Они с матерью обрадовались, когда им предложили отправить подростка в колонию.
Он выжил, но хлебнул горя. Это было время полного сиротства, беспризорности, постоянной смертельной опасности. Парень фактически одичал, научился воровать, своими глазами видел публичные расстрелы и массовые повешения на центральной площади Порхова. Те страшные годы не могли для него пройти даром.
Но мальчишка сбежал в Ленинград, у соседки выяснил адрес отца. Тот жил в Кинешме, преподавал литературу в школе. За год они с отцом прошли программу семилетки.
«Бог миловал, не дал моей душе проржаветь насквозь." - говорит поэт.
А дальше - трудный путь из беспризорников в Академики российской словесности.
Читая о невероятных судьбах людей, становится понятно: те, кого судьба балует, вечно всем недовольны. А те, с кем она поступила, как злая мачеха, радуются жизни.
"Не напрасно, не случайно" Глеб Горбовский
Не напрасно, не случайно
жизнь моя — необычайна.
Не напрасно кость трещала,
отлетали пальцы прочь.
Плоть — как драное мочало,
а молчала, точно ночь.
Не случайно перед дулом
я стоял у палача, —
злого дядю время сдуло,
словно ветром — пыль с плеча!
Обмороженный, недаром —
на краю земли родной
не назвал судьбу кошмаром,
не рассталась жизнь со мной.
Стал приятель не напрасно
неприятелем в пути…
И прекрасно, что неясно
то, что будет впереди!
…Я лежу в траве пахучей,
улыбаюсь муравью.
Знаю лишь, что будет — лучше.
И всегда на том стою.