Сегодня существует множество версий насчет целей США в конфликте России и Украины. Борьба за ресурсы… за первенство… за то, чтобы город на горе вновь засиял… Они хотят, чтобы Украина победила, а Россия проиграла, будут диктовать нам свою волю, захватят месторождения, обратят нас в рабство…
Все это верно. Но лишь отчасти. В условиях девальвации всех европейских ценностей, в рамках которых решались растущие проблемы, к которым трансцендировались потребности, возможности, формы взаимоотношений людей, социальных страт, государств, война осталась единственным способом решения сразу всех проблем.
Первое – она быстро приближает цель. В обычных условиях на путь к цели уйдут годы и нужно выбирать методы ее достижения, а война позволяет это сделать быстро и «списывает всё». Война отменяет границы – в обычных условиях убивать и жечь нельзя, а на войне нельзя без этого. Она выпускает пар, переводит стрелки со своих на чужих, отвлекает от насущных проблем, снижает потребности и запросы. Транзакции войны идут по всему миру, борьба с перенаселением, голодом, перераспределение месторождений топлива происходит успешно.
Современная война лишилась всех признаков настоящей войны. Раньше война была формой культурного и экономического обмена, она имела начало (объявление) и конец (капитуляция/договор о мире/репарации), она велась по правилам (гражданские не отвечают за военных, госпитали не трогаем, пленных не казним и т.д.) Современная война это драка без правил и цель ее – возгонка ненависти. То есть если враг не сдается, его не только уничтожают, но выжигают каленым железом всё и всех, сносят дома, жгут леса, раскапывают и уничтожают кладбища (как немцы сделали в Лидице) и так далее.
Главная задача – чтобы не утихала вражда. После победы нужно не забывать обиды, а бесконечно их вспоминать, выкапывая из глубин памяти все более и более обидные эпизоды и мстить, мстить… И бить и бить и бить. Ненависть в этих условиях не исчезает, а возрастает – так Вингфилд, герой романа «Дочь Монтесумы», увидев смерть своего врага, не успокоился. Время идет, а «с каждым годом я ненавижу его все больше!».
Для чего это нужно? Зачем Америке нужна бесконечная, изнурительная вражда? В условиях вражды, утрачивающей детерминированность, не имеющей начала, конца, формы всё становится неважно, договориться невозможно, каждый стоит на своем. Поэтому отечественных войн больше нет – есть войны гражданские, тлеющие внутри (или вносящиеся извне внутрь), зиждущиеся на бесконечно утверждаемом соцсетями, демократией, свободой постулате: «Я самый умный, сильный, красивый, успешный, мне плевать на всех, а кто попытается это оспорить – уничтожу, сотру в порошок, скручу в бараний рог, загоню туда, куда Макар телят не гонял и ворон костей не заносил». Восприятие любого человека, как конкурента, любого чужого проекта, как личного оскорбления, поползновения на чин, на подписчиков, успех заставляют всегда поддерживать войну в тлеющем состоянии, держать руку на спусковом крючке, а порох сухим.
Социальный раскол по всему миру достиг таких масштабов, что мирный договор становится невозможен в принципе – слишком многих он не устроит, как ни поверни, как ни старайся угодить. Все равно останутся недовольные, а это значит мир тут же обернется войной, ибо недовольные выйдут на улицы и их придется мочить в прямом и переносном смысле. В результате стабильность, покой перестают быть социальной ценностью – люди привыкли к жизни на вулкане «когда не воздвигали ни крепостей, ни замков, а как попало становил на время соломенное жилище свое человек. Он думал: "Не тратить же на избу работу и деньги, когда и без того будет она снесена набегом!"».
Поэтому Россия находится сегодня в чрезвычайно сложном положении, в каком, наверное, она не была никогда. Она пытается воевать по правилам в мире без правил, пытается победить, когда враги боятся победы как таковой (в том числе и своей), хочет, чтобы ее услышали глухие и с ней поговорили немые.
Но другого пути к Победе нет.
Борис Якеменко