24 марта
В этот день в 1906 году родилась Клавдия Шульженко, одна из самых популярных певиц советской эпохи.
«Вальс устарел…», «Где же вы теперь, друзья-однополчане…», «Синий платочек», «Давай закурим»… Это не просто песни забытой эпохи. В каждой из них – частицы жизни. Вот как-то сумела певица, чей голос необыкновенно точно ложился в жанр, в идеологию советской массовой песни добавить человеческого чувства. А это уже не просто вокал, а актерское мастерство.
Родилась певица в Харькове, в семье бухгалтера в управлении железной дороги. Отец девочки в свободное время играл на духовых инструментах, пел соло. Тогда были популярны любительские концерты, спектакли. Иван Шульженко выступал с ансамблем художественной самодеятельности, а для соседей семья устраивала во дворе представления, в которых участвовала и самозабвенно пела маленькая Клава.
В гимназии Клавдия предпочитала словесность, зачитывалась стихами русских поэтов, учила произведения наизусть и декламировала знакомым. Родители отдали дочку, грезившую о театральной сцене, обучаться музыке в частном порядке у профессора Харьковской консерватории Никиты Чемезова. Наставник вселил в дебютантку веру в собственный певческий талант, поведав, что чарующий голос Клаве дан от природы.
В 15 лет Клавдия вместе с подружкой пошли «пробоваться в артистки» в частный театр Николая Синельникова. Шульженко пела песню «Распрягайте, хлопцы, коней». А аккомпанировал ей заведующий музыкальной частью Исаак Дунаевский, будущий главный композитор советских массовых песен. Клавдию взяли в театр. Надо думать, в те времена карьера артиста определялась только одним критерием: будут тебя слушать или нет. Клавдию Шульженко слушали всегда и везде. И в этом очень сходны судьбы двух артистов той эпохи – Шульженко и Утёсова. Их любили на фронтах Великой Отечественной. Клавдия со своим эстрадным оркестром дала около 500 концертов для солдат. Вот представьте, как она пела, как бы сворачивая в руках самокрутку, подклеивая ее языком и напевая: «Об огнях-пожарищах, о друзьях-товарищах, где-нибудь, когда-нибудь мы будем говорить…» Это означало одно: мы будем жить. И если доведется услышать запись Клавдии Шульженко, остановитесь на минуту, послушайте. Это – частица жизни, частица души наших прадедов.