Детективный роман, Глава 1
Пролог
Два года назад
— Это произошло очень давно, еще в школьные годы, нам было по шестнадцать. Мы с другом прыгали с моста. — Мужчина поерзал и, по-прежнему глядя в сторону, пояснил: — Мы просто развлекались, ныряли.
Сидящая напротив женщина внимательно слушала не перебивая, лишь слегка кивала, поощряя собеседника к продолжению рассказа.
Тот достал из кармана платок и промокнул вспотевший лоб, было очевидно, что рассказ давался ему нелегко.
Женщина улыбнулась и тихо сказала:
— Вам не о чем волноваться, я врач и следую профессиональной этике, все, что вы скажете в этом кабинете, останется между нами, обещаю. Мы разберемся вместе, и я помогу вам, обязательно. Продолжайте.
Он недоверчиво глянул на нее и, нервно сглотнув, продолжил:
— Да-да, сейчас… Так вот. Гоша Лукомский был моим одноклассником и другом. А еще мы оба любили одну девчонку… Боже, как же давно это было, но я все отчетливо помню. — Мужчина прикрыл рукой глаза, чтобы не видеть пристального взгляда психолога.
— Так что же случилось в тот день? — вернула она его к исповеди. — Каким был тот день, расскажите.
Он поднял на нее испуганные глаза и, наконец решившись, быстро заговорил:
— Было лето, жара, каникулы. Мы поднимались на мост, перелезали через ограждение и, оттолкнувшись от него, прыгали в воду. Но вот, поднявшись в очередной раз, Гоша вдруг залез на перила и стал дурачиться, я испугался, потому что прямо под ним, внизу из воды виднелись огромные черные камни. Тогда я сказал ему: «Гоша, отсюда нельзя прыгать, иди на середину моста», а он рассмеялся и вдруг покачнулся… Я увидел испуг в его глазах и хотел протянуть руку, но засомневался. Лишь на мгновенье! И тут Гоша полетел вниз…
— Почему вы не захотели спасти его? — Женщина сняла очки и затаила дыхание в ожидании ответа.
— Хороший вопрос… Тогда мне казалось, что из-за той девчонки. Я вдруг подумал, что, если не станет соперника, она обратит наконец на меня внимание. Это было безумие! — Он закрыл лицо руками.
Врач снова кивнула и, надев очки, внимательно посмотрела на пациента.
— А теперь вам как кажется?
Мужчина сильно смутился и вновь замолчал, не решаясь ответить.
Она терпеливо ждала.
— Прошло много лет, очень много, — наконец сказал он, — и теперь мне кажется, что тогда я испытал удовольствие. Это звучит ужасно, я понимаю. Но самое ужасное, что иногда мне хочется вновь испытать те же чувства… — Когда он наконец произнес главное, то поднял глаза и посмотрел прямо на нее. — Я боюсь, что могу кого-нибудь убить. Я болен?
— Ну-ну-ну, зачем вы так? — поспешила та успокоить. — Навязчивые состояния случаются у каждого. Ничего страшного не произошло, пока вы никого не убили. Ведь вы никого не убили? — Она посмотрела на него испытующе.
На этот раз он не отвел взгляд.
— Нет. Но я хочу…
Глава 1
Наши дни
Поезд остановился на очередной станции, и Дитмар прильнул к окну, с улыбкой наблюдая интересное действо: толпящиеся возле дверей пассажиры напирали, стремясь первыми влезть на подножку и не давая выйти прибывшим, которые щедро обкладывали красноречивыми, не очень благообразными эпитетами неразумных, тормозящих процесс. С другой стороны теснили всех вокзальные торговцы, перекрикивая друг друга, они предлагали товар, на вытянутых руках держа кастрюльки, мисочки, баночки с горячей отварной картошкой, пирожками и солеными огурцами.
Наконец поезд тронулся, и Дитмар снова уставился в окно, с наслаждением поглощая взором давно забытые просторные поля, притопленные весенними паводками луга да чахлые березовые рощи с частыми, тощими деревцами.
Как давно он не был в России? Лет семь, да-да, почти семь, с тех пор как получил диплом о втором высшем образовании, окончив один из престижных юридических вузов Санкт-Петербурга. Он обожал Россию: с ее плохими дорогами, и вот такими шумливыми, вечно поддатыми торговцами на станциях и полустанках, и русскими девушками: безумно красивыми и неизменно своенравными. Дитмар прикрыл глаза от сверкнувшей в лучах вечернего низкого солнца речки. Чудесное время! Весна. Он любил раннюю весну, когда снег еще повсюду лежал белыми слепящими пятнами, они все таяли, становились меньше, уступая весеннему теплу. И хоть фамилия его была Зима, не любил он холодную снежную пору, особенно русскую: сугробистую и морозную. Наверное, потому и нравилось ему наблюдать исчезающий практически на глазах снег. Он тихонько хмыкнул: Дитмар Зима, что может быть нелепее?! Фамилия досталась ему от матушки, а имя дал отец, истинный латыш и рыбак. О нем Дитмар всегда вспоминал с душевной теплотой и тоской, не то, что об отчиме.
Тут же вспомнилось, что в не такой уж и далекой Юрмале остались мама и отчим, которым он пообещал вернуться как можно скорее. Однако по словам друга, дело было слишком запутанным, а потому скорое возвращение на родину не представлялось возможным. Обманул мать, сокрушался он, вспомнив ее плаксивый взгляд и ее саму на ступеньках богатого европейского коттеджа.
Но, впрочем, назад, домой он не особо стремился, так как отчим Петерис Лапинс, крупный рижский бизнесмен мечтал женить пасынка на дочке своего друга и мэра города Валдиса Ирбе, потому что больше всего на свете любил свое детище — сеть ресторанов «Прикс». Как будто никакой логики, но Дитмар отлично знал, что логика отчима всегда абсолютно железная — женить пасынка на дочери мэра значило укрепить и без того устойчивый и прибыльный бизнес. Однако жениться на кривляке и главной тусовщице столицы Линде Ирбе он совсем не хотел, так что, кроме всеобъемлющей любви к России, это была еще одна веская причина сбежать из дома. Ах да, главной причиной все же была просьба друга.
Вспомнив их разговор по скайпу, Дитмар улыбнулся. Как же он был рад увидеть своего студенческого товарища спустя столько лет! В институте все пять лет учебы они с Мишей были неразлучны, частенько соперничали из-за девчонок и всегда имели равный успех как в амурных делах, так и в учебе. И внешне друзья были похожи: оба высокие, спортивные и светлоголовые в прямом и переносном смысле. Отличие у друзей все же было: Дитмар по характеру был спокойным, рассудительным и насмешливым, а Михаил — прямолинейным, вспыльчивым, но безапелляционно справедливым. Впрочем, как иначе? Он был юристом до мозга костей, чтил закон и скрупулезно изучал каждую деталь любого, даже самого простецкого уголовного дела, тогда как Дитмар был раздолбаем, учился нехотя, но ужасно любил детективные головоломки. Собственно, поэтому Михаил Зацепин и обратился к старому другу с просьбой.
— Так ты поможешь? — Миша хмуро смотрел в экран ноутбука.
Дитмар по ту сторону экрана видел — друг обеспокоен и искренне переживает за сестру.
— Конечно! С удовольствием! Давно не практиковался, — рассмеялся он и попросил: — Расскажи мне поподробнее о Нине, о своих близких.
— О Нине?.. М-м-м… — задумался Миша. — Она очень милая, непосредственная и наивная, но... Она ненавидит меня. Когда-то в детстве мы дружили, играли вместе и даже выручали друг друга, когда дед заставал одного из нас за каким-нибудь неблаговидным делом…
— Каким? — тут же уточнил Дитмар.
Михаил отмахнулся:
— Да ничего такого, к примеру однажды я съел мандарины, два килограмма, представляешь? Мама купила к Новому году. Однако Нина сказала ей, что мы вместе украли их и съели. А я... Однажды я видел, как она порвала бабушкины жемчужные бусы...
— Случайно?
Михаил задумчиво посмотрел на друга.
— Хм, правильный вопрос. Нет, она порвала их намеренно. Но я сказал, что мы сделали это случайно, баловались и порвали. В общем, в детстве мы были лучшими друзьями.
— Ясно. Чем она занимается?
— Она профессиональный фотограф. Работает в экологическом журнале «Рай на земле». Вечно носится по округе со своим фотоаппаратом с огромным объективом, снимая бабочек, деревья, цветы… И все время в одиночестве, без присмотра. Я потому и попросил тебя приехать. Она меня и близко к дому не подпускает, мне кажется, она боится меня. Но я очень за нее волнуюсь и опасаюсь, что ей может грозить смертельная опасность.
— Что ты беспокоишься, я понял, а вот почему ты считаешь, что ей может грозить опасность? Кажется, ты говорил, что криминала в смертях твоих родных нет.
— Да, я так думаю, вернее, думал. Мама с отцом два года назад попали в автокатастрофу. Ни страховая компания, ни полиция ничего подозрительного не обнаружили, нам без проблем выплатили довольно большую страховку. Потом умерла Маргарита… Я уже рассказывал, она всю жизнь жила с родителями, с детства была малоразговорчивой и очень замкнутой. Мама говорила, что в детстве Марго страдала аутизмом, я плохо это помню, у нас с сестрой разница в пять лет. Но потом она пошла в школу и все наладилось, она дружила со сверстниками и неплохо окончила школу, и все бы ничего, но в старших классах она увлеклась какой-то магией, проводила спиритические сеансы, в общем, занималась всякой подобной ерундой. И вдруг годам к двадцати пяти выяснилось, что у нее больное сердце. Они с мамой были очень близки, та позволяла Маргарите все, и всегда говорила: «Дети, ну будьте вы снисходительны! У Марго больное сердце!». А мы с Ниной смеялись и вечно подтрунивали над старшей сестрой. Та всегда ходила в черных длинных одеждах с неизменно торжественным и задумчивым видом. Кстати, она так и не вышла замуж, хотя, когда умерла, ей было уже тридцать девять. Оказалось, что у нее действительно было больное сердце. Однажды она просто не проснулась — сердце остановилось прямо во сне. Такое заключение дали медики. А я думаю, она не смогла вынести маминой кончины, так как очень ее любила. Вернее, думал… Теперь мне кажется…
Дитмар вдруг перебил:
— Послушай… А почему ты не боишься за себя? За сестру боишься, а за себя нет.
Михаил остановился на полуслове и уставился на друга.
— Хм, даже не знаю. Не могу сказать. Только мне кажется, все это как-то связано с домом, а в нем я бываю крайне редко, особенно теперь. Не знаю, что там происходит… — Он горестно покачал головой. — Последний раз я был в «Райских кущах» два месяца назад на похоронах деда. В церкви Нина даже не подошла ко мне, я хотел поговорить с ней, но она, не взглянув на меня, отошла к Сергею, да так и простояла, ухватив его под руку, пока не закончилась панихида.
— Кто этот Сергей?
— Ее студенческий друг.
— Просто друг?
Миша пожал плечами:
— По крайней мере, так говорила Марго и сама Нина. А вот маме эта дружба очень не нравилась.
— Почему?
— Не знаю. Сергей — красивый молодой человек, слегка высокомерный, но благородный. Такое он производит впечатление. Наверное, маме он казался неподходящей парой ее любимой младшей дочери. Хотя он тоже фотограф, работает, кажется, в каком-то модном журнале. Признаться, и я не понимаю, почему они с Ниной дружат. Они такие разные. То ли дело Жека Либерман, он с детства влюблен в Нину…
— Кто это? — снова прервал Дитмар.
— Это сын нашего соседа Якова Марковича Либермана. Занятный старикан, они с отцом дружили, и он часто бывал у нас дома. Дядя Яша — владелец местной аптеки. — Михаил усмехнулся. — Сомневаюсь, что она приносит хоть какой-то доход, поселок стал совсем безлюдным.
— Еще один вопрос, ты знаешь, кто ведет дело о смерти вашего деда?
Миша насупился:
— Дело закрыли за недостаточностью улик, несчастный случай. Вел его некто Николай Остапец, бездарь и лентяй.
— Ты же говорил, что Гриша Осинин был главным следователем.
— Да, именно поэтому ты здесь. Остапец быстренько собрал все улики, факты, бумаги и с благословения начальства (через голову Григория) закрыл дело. А вот Гриша засомневался, и он готов возобновить его, если на то будут веские основания. Да, и можешь не беспокоиться, Гришу я предупредил, если что, он подтвердит твою легенду. Кстати, это он первым о тебе вспомнил.
Григорий учился в том же институте, только на другом факультете. И хоть они давно не общались, с готовностью вызвался помочь.
— Ясно… Этого достаточно. — Дитмар подумал, помолчал и наконец спросил: — И последний вопрос… В случае смерти Нины, кто получит наследство: дом, ценные бумаги, финансовые накопления?
Миша рассмеялся:
— В эту сторону можешь даже не копать. Денег нет ни копейки, а дом… Впрочем, сам все увидишь. Так что, если смерти не случайны, то точно не из корыстных побуждений. Ну, а с юридической точки зрения, я ее единственный близкий родственник. Есть еще дядя — Владимир Васильевич Любецкой, двоюродный брат отца, но он давно и благополучно живет за границей, мы все видели его всего пару раз в жизни.
— Когда в последний раз? — поинтересовался Дитмар.
— Два года назад. Приехал по каким-то делам, но тут случилась эта авария с родителями, и ему пришлось задержаться из-за похорон.
— Чем занимается?
— Он финансовый директор какой-то крупной компании. По долгу службы часто бывает в столице, да и в Питере, но в «Райские кущи» наезжает крайне редко. Так сказать, не навязывается родне, и знать не знает о наших проблемах.
— Финансист, говоришь? Интересно…
***
Сделав на Варшавском вокзале пересадку, Дитмар сел в автобус. Дальше дорога лежала за город, в коттеджный поселок, в котором некогда жила семья его друга, именно так, в прошедшем времени – некогда жила, теперь там проживала лишь сестра Миши — Нина Зацепина.
Примерно через час автобус пересек границу, обозначенную синей табличкой с надписью «Райские кущи», а значит конечный пункт его путешествия был совсем близко.
Дитмар смотрел в окно и любовался богатой, по-русски неухоженной, почти первозданной природой. Его всегда поражало, почему в России все многочисленные природные богатства остаются столь неухоженными, практически заброшенными. Вероятно, объяснение тому лишь одно — до такого огромного богатства не доходят руки. То ли дело, в его родной Латвии, там даже в лесу все деревца растут ровными рядами, а земля под ними причесана и убрана, как девушка на выданье. Не говоря уже о городах и даже поселках. Все в его родной Юрмале было словно с картинки. Отчего порой и разбирала безумная тоска по необузданной, расхристанной России, дающей чувство свободы и вседозволенности. Впрочем, последнее — перебор, Дитмар был законопослушным и благовоспитанным, а потому сейчас просто наслаждался этим самым чувством свободы и настраивался на предстоящую встречу.
Нину Зацепину он не знал, и никогда не видел, лишь однажды на старой фотографии. Он воспроизвел в памяти ее образ: смеющаяся девчонка с длинной русой косой и веснушками на носу, ей в ту пору было пятнадцать. На снимке она смеялась и обнимала брата. Михаил был старше сестры на пять или шесть лет, и в детстве они были очень дружны, но нынче все изменилось. Надо обязательно выяснить, почему так случилось, и в какой момент родные люди стали чужими, сделал для себя отметку Дитмар.
Наконец автобус, громко профырчав двигателем, остановился на небольшой пыльной площади и замер в ожидании, когда пассажиры покинут салон.
Спустившись со ступенек в облако пыли, Дитмар чихнул и оглядевшись уверенно зашагал по единственной дороге, петляющей между десятком или двумя некогда красивых и богатых домов.
Тут же он вспомнил краткое описание поселка, которое нашел в интернете. Небольшой коттеджный поселок с говорящим названием «Райские кущи» находился в живописном месте, в семидесяти километрах от Санкт-Петербурга. Со всех сторон поселок окружали березовые и осиновые рощи, в которых протекали многочисленные лесные ручьи и речки, а за рощами расстилались ярко цветущие в летнюю пору поля. Когда-то в поселке жили только самые богатые люди Северной столицы, но теперь ничего особенно роскошного и тем более райского в этом месте не наблюдалось. Большинство домов были заброшены, а в тех нескольких, где все еще жили люди не осталось и капли от прежнего великолепия. Построенный по соседству микрорайон, а с ним и несколько промышленных предприятий сделали этот поселок нежеланным для богатых людей. Поля были застроены, ручьи почти все пересохли, поселок ветшал, нищал и разваливался год от года.
Дом Зацепиных тоже не производил впечатления. Вот так коротко — не производил впечатления и точка. Стены, поросшие от времени мхом с северной стороны (пожалуй, единственное преимущество – с легкостью можно было определить, где север), порождали определенное сходство с развалинами замка Заалау. Но, если подойти ближе, вас тут же вышвыривало назад (или вперед?) в двадцать первый век, так как взору открывалось «очаровательное» зрелище: у входа, на одной из облупившихся колонн висела спутниковая тарелка, ровно под которой стояла обычная деревянная бочка, опоясанная ржавыми железными обручами и наполненная дождевой водой.
В целом дом был не очень большим, но довольно высоким, задумка архитектора вызывала уважение — два этажа плюс очаровательная мансарда смотрелись весьма гармонично, огромные французские окна придавали дому дополнительный шарм, а обшарпанные стены, казалось, будто специально были покрыты патиной. Как это по-французски? Effet vintage.
Ну вот, все-таки впечатление дом произвел, удовлетворенно подумал Дитмар, а на первый взгляд развалина развалиной.
Наконец оставив поэтические мысли и сравнения, он подошел к дверям и на минуту замешкавшись в поисках звонка, протянул руку и постучал.
Скрипнув, тяжелая дубовая дверь с подозрительной легкостью отворилась, и взору гостя предстала поразительная картина: прямо посреди большого холла на полу лицом вниз лежала прекрасная дева времен эпохи Возрождения.
Увидев распростертую на полу девичью фигуру, Дитмар кинулся на помощь, неужели опоздал?!..
Следующая глава
Канал "РОЗА ПИТЕР"/ ЛитРес/ ВК