Сосо нравилась жизнь разбойника. Они ночевали где попало, часто в лесу. А с утра совершали набеги на почтовые кареты и банковские экипажи.
Одна удачная экспроприация могла обеспечить деятельность революционной группы на несколько месяцев.
Однажды они остановили карету, где охрана банка перевозила мешками деньги и золото. Это был большой куш.
- Без глупостей, папаша! - закричал Сосо уже не молодому охраннику, - не надо рисковать своей жизнью ради наживы какого-то банкира. Тебе от этого всё равно ничего не достанется.
- Христа на тебе нет, - отвечал охранник, - они же на меня штраф повесят. До конца жизни не расплачусь.
- А ты иди к нам в революционеры, - рассмеялся Сосо, - у нас штрафов не бывает.
После этого экса можно было не промышлять несколько месяцев, улов был огромный. Большая часть денег ушла на печатание листовок и выпуск большевистских газет.
Сосо был доволен, доволен был и центр. Партийная казна существенно просела после разгрома революционных ячеек и их спонсоров царской полицией. Поэтому эксы теперь стали чуть ли не единственным способом пополнения казны.
Однако в рядах социал-демократов и вообще левых партий появились разногласия по поводу этих экспроприаций. Меньшевики открыто называли эту деятельность разбоем и уголовщиной. Даже более радикальные эсеры указывали на то, что во время эксов гибнут ни в чем не повинные люди - охранники, почтовые служащие, извозчики.
Сосо был вызван в центр. Для того, чтобы добраться туда, ему пришлось пересечь по поддельному паспорту несколько границ. Там он встретился с главным.
- Садитесь, Сосо, - любезно пригласил его главный, - вы знаете, зачем я вас вызвал?
- Знаю. Вы хотите передать мне решение лидеров левых партий о том, что необходимо прекратить эксы.
- Так вот, батенька. Я официально запрещаю вам проводить акции экспроприаций, по общему решению лидеров революционных партий - это разбойничество. Вы меня поняли?
- Понял.
- Я надеюсь, что вы приложите все усилия, чтобы остановить подобные акции в будущем. Я не хочу иметь ничего общего с подобной уголовщиной.
- Не беспокойтесь, мы сделаем всë возможное для прекращения таких акций. Конечно, мы не можем контролировать все группировки.
- Да, конечно. Я думаю, мы поняли друг друга, Сосо?
- Да, я всë понял.
Сосо вернулся в Грузию и продолжил эксы с удвоенной силой. У него хватало и храбрости, и смелости, и воли, и безрассудства для продолжения этих акций.
Однажды Сосо встретил на конспиративной квартире своего боевого товарища его прелестную сестру. Она покорила его сердце. После нескольких месяцев ухаживаний Сосо сделал ей предложение.
Свадьбу сыграли по скромному, по пролетарски. Вскоре жена забеременела, и теперь Сосо нужно было пополнять не только партийную казну, но и семейную.
Он любил свою жену на столько, на сколько революционер может любить что-то или кого-то кроме революции. Вскоре у них родился сын, Сосо был счастлив, он впервые стал отцом.
Однако никакие семейные или бытовые вопросы не могли отвлечь его от идеи пролетарской революции.
Вскоре события в стране и мире начали стремительно ухудшаться. На горизонте появились первые признаки большой войны. Сосо понимал, что это может как отдалить революцию, так и наоборот приблизить.
Германия и Австро-Венгрия напали на Россию, царь в союзе с Антантой дал им отпор, так началась первая мировая война.
Сосо был в шоке. Всё менялось стремительно. Страна переходила на военные рельсы. Всё немецкое запрещалось, переименовывалось, удалялось, стиралось из памяти. Даже Петербург был переименован в Петроград.
Общество было охвачено патриотическими идеями и лозунгами, все сплотились вокруг царя. Пока что и речи не могло быть о социалистической революции.
Как эмиграция, так и внутренние революционеры на время притихли. Всё заглушили канонады из пушек на западном и восточном фронтах первой мировой войны.
Царский режим от греха подальше сослал в Сибирь и на Север всех активных революционеров. Попал в ссылку и Сосо. Тут он ловил рыбу, работал в хозяйстве местных крестьян, и ждал, чем закончится мировая война.
Скука была страшная. Сосо не знал, куда себя деть. Кругом непроходимые леса и тайга. Страшные морозы, и вонючая изба с протекающей крышей.
Казна оплачивала ссыльным минимальный паёк, также кое-что пересылалось по линии партии, но в целом жизнь была тяжёлая, невыносимая.
Сосо терял надежду на положительный исход, складывалось впечатление, что он до конца своих дней пробудет в этой сибирской глуши.
Неужели это конец, - думал Сосо...