В чаще леса темного, у дуба старого, в норе сырой жила-была Кикимора.
- Стоп, - скажет сейчас знаток фольклора. – Кикиморы-то в городах живут, в домах. Нерадивым хозяйкам мешают да пакостят, а старательным – помогают, когда того их душа кикиморская запросит.
Совершенно верно, во всех энциклопедиях так и пишут, только наша Кикимора энциклопедий не читывала. Пришел срок, снесли домик, в котором она век вековала, и уехали его хозяева в многоквартирный дом на пятнадцатый этаж. Не понравилось новое жильё Кикиморе – ну не сорока же она, чтобы с такой высоты на землю глядеть. В доме шумно: что народу, что нежити с нечистью полнёхонько, не протолкнуться. Плюнула она и подалась в лес, к природе поближе. Вот такая наша присказка, а сказка впереди будет. А кто особо грамотный – иди свои сказки сочиняй, а нам не мешай!
Итак, начнем, пожалуй, заново. В чаще леса темного, у дуба старого, в норе сырой жила-была Кикимора лесная. Было ей от роду 300 лет с маленьким хвостиком. Не считала она свои годы, шли они мимо нее чередою, ничем не запоминались. Что в городе, что в лесу – день на день похож, неделя на неделю… В лесу даже повеселее стало: забредёт изредка грибник, или зверь какой мимо прорыскает - одного в болото заведет, другого напугает до хвостовой дрожи - тем и рада. Полностью, видите ли, перепрофилировалась. Так и дожила она до 21 века.
И вот однажды утром выбралась она из норы, отряхнулась, оглянулась – и решила за мелкие пакости приняться. А тут как раз и Добрый молодец подвернулся: идет, посвистывает, веточкой помахивает, на какую-то штуку диковинную в своих руках поглядывает. Остановился он у дуба старого и принялся на месте топтаться, то передом к дубу, то задом. Потоптался, оглянулся - да в дупло дуба руку-то и сунул. Кикимора от злости чуть не заболела: она, понимаешь ли, на него ужас и туман нагоняет, а он её как будто и не видит вовсе, ещё и к дубу примеряется зачем-то. Хоть и не в привычку Кикиморе с человеком-то беседы водить, а в этот раз видно придётся. Подобралась она к Добру молодцу поближе и как завоет прямо над ухом у него:
- Аааа, - говорит – вот кто в моих владениях шляется, вот кого я в трясину заведу да Водяному в услужение отправлю! Прощайся, человек, с белым светом и марш за мной прямо в болото!
А Добрый молодец даже не вздрогнул. Метнулся к земле, перекувыркнулся через плечо и поднялся от неё в трех шагах.
- Вы чего, бабушка, кричите так? – спрашивает.
- Да какая я тебе бабушка, ирод ты этакий? Мне же всего лет 300 с малым хвостиком, я ж девица ещё! – обиделась Кикимора. – А кричу я потому, что так положено мне, добрых молодцев пугать и со свету сживать.
- Понятно, мадам, - отвечает ей Добрый молодец. – В девках значит засиделись, со скуки людям голову морочите и мужиков гнобите?
- А за кого ж тут замуж идти-то, если вокруг одни водяные плавают? – вздохнула Кикимора.- Был тут лешачонок один, но без хором двухэтажных меня замуж брать отказывается.
- Нашла за кого замуж ходить… Не по расчету, а по любви ходят, - отвечает ей Добрый молодец. - Есть у меня для тебя жених на примете, Прапорщик наш. Он давно мечтает в запас уволиться в экологически чистом месте домик построить, жениться и деток завести. Он у нас парень видный, ты ему под стать невестой будешь. Помоги только ты мне сначала - в дупле дуба старого вещь одна важная застряла, достать никак не могу.
Ну, Кикиморе не впервой шишки из дупла таскать – вытянула она сверток, отдала Добру молодцу в руки. Тои поблагодарил её, наказал ждать его с гостем дорогим к осени и пропал с глаз, как не было.
Вот неделя, другая проходит – уж и осень на дворе. Загрустила Кикимора, решила – обманул ее Добрый молодец. «Ох, уж лучше б я его Водяному сбагрила – думает Кикимора – так провёл, так обидел…»
Как вдруг является гость долгожданный – да не один, а с товарищами. И принялись они лес валить, бревна тесать да терем для Кикиморы строить. А Прапорщик вокруг похаживает, громким голосом команды раздает, да на Кикимору поглядывает. И так ей от этих взглядов становится тепло – прямо-таки даже в болоте топить никого не хочется.
Долго ли, коротко ли – а построили молодцы терем Кикиморе, стали в дорогу собираться. Загрустила она - вдруг и Прапорщик с ними уйдет. А он подошел к ней, взял за руки чумазые, заглянул в глаза синие, да и говорит ей: «Становись моей женой, красавица, будем с тобой деток растить да грибы-ягоды на базар возить» А сам ей на пальчик колечко надевает.
От этих слов ласковых запела душа у Кикиморы, расцвело ее сердечко цветами невиданными, и сама она преобразилась, в красавицу превратилась. Так и стали они с Прапорщиком жить поживать, да добра наживать.
А кто не верит – сходите второго августа в Центральный парк, да расспросите у местных добрых молодцев про строительство терема. Они вам и не такое в тот день расскажут. А Прапорщика с ними нет – в лесу он, с Кикиморой живет. Правда-правда.