Они познакомились в поезде. Находчивый, предприимчивый папа улучил момент, когда мама вышла из купе, порылся в дамской сумочке, нашёл паспорт и записал её домашний адрес. Нагрянул в гости внезапно. Мамы дома не оказалось, отец не растерялся - пошёл к соседям напротив, очаровал их, покорил гостинцами, обаял так, что маме было уже не отвертеться.
Бакинский армянин. Красавец. Никогда не был женат. Ему 38. Маме 39. Поженились через год. Позднего ребёнка, меня то есть, повезли в интернациональный тогда город Баку, знакомить с родными по папиной линии. Ночью кто-то постучался в окно:
— Я родная тётя Олечки. Меня зовут Тамара. Не выдавайте, пожалуйста, а то мне худо будет! Принесла племяннице подарки. Хочу посмотреть и обнять малышку.
— Почему ночью и тайком?! - удивилась мама.
Тётя Тамара, чистокровная армянка, будучи замужем за армянином, родив ему двоих детей, влюбилась в азербайджанца Самика, за что была изгнана из рода. Настоящая, светлая любовь с чёрным оттенком личной трагедии. Такая случается один раз и на всю жизнь.
На следующий день совершено по-русски мама сделала «руки в боки»:
— У вас свои национальные традиции, а у меня свои! Тамара будет приходить ко мне и Ольге, когда захочет, в любое время суток, легально, в обиду я её не дам!
Армяне поцокали языками, однако маму послушали.
Вскорости пришлось увозить меня из Баку. Всесоюзно известная доктор Тамара Листенгартен вынесла вердикт: «Девочке с «поломанным иммунитетом» здесь не климат. Везите её в леса, на чернику!»
Память выдает эпизоды, словно вырванные страницы из увесистого, ярко иллюстрированного фолианта. Папа, мама и я живём в «лесах под Ковелем», там, где во времена Великой Отечественной Войны были развёрнуты партизанские движения. Дом без удобств сдаёт нам баба Шура:
— Фашисты расстреляли всю семью, моего двухмесячного сынишку подняли на штыки, распороли животик, разодрали на куски. После этого я ушла в партизаны.
Великаны-сосны гудят, если долго смотреть вверх на их кроны, кружится голова. Рыжие грибы, кажется лисички, посыпаешь солью и ешь сырыми - очень вкусно. Поезда редко грохочут по единственной колее, проходящей неподалёку от посёлка, стук колёс глухим эхом отдаётся в нашем жилище.
Дрова уютно потрескивают в печке, папа ютится за ней на топчане. Баюкая меня, мама напевает колыбельную, нарочно коверкая слова: «Мишка за печкою спит» - поёт она и тихо смеётся. Отец сердится и ворчит.
Женщины толпой что-то собирают на полянке. Прибегает косуля, близко не подходит, но жмётся к людям:
- Волк! Волк! - кричат женщины и начинают греметь вёдрами.
За густым кустарником ненадолго показывается осторожный хищник и тут же наутёк. Косуля, немного постояв рядом, убегает в противоположную сторону. Живности в тех краях много.
Собирали чернику, отец угодил ногой в болото, остался без ботинка. Снял второй и забросил в камышовые заросли. Родители заблудились, стремительно темнело, они поругались.
- Тссс! Слышите, поезд шумит! - пытаюсь успокоить взрослых.
- Умница ты наша! - босой отец подхватывает меня на руки. - Конечно, нужно идти на звук поезда. Выбрались.
Мы в Самарской области. Рыдаю и машу папе в открытую форточку - он пытается уехать в командировку, плачет около подъезда: «Папина бала! Джана моя!»
Наверное, он меня очень любил. Во всяком случае, других детей у него не было ни до, ни после меня.
Мне почти семь. Мама с папой не первый раз ссорятся. Отец рывком открывает дверцу серванта и швыряет надутый кошелёк. Осколки, звонкие дребезги. Фамильное мамино золото чернеет от разлитого йода.
- Прости меня! Я больше не могу жить с твоей матерью. Когда-нибудь ты поймёшь! - папа нагибается ко мне, я лежу, свернувшись калачиком, целует и уходит навсегда из моего детства. Кажется, в эту минуту также чернеют их сердца.
Первая школьная линейка. Красивые банты, белый фартук, мама плачет в толпе родителей. Мне грустно, я не слышу поздравительных речей, звонок колокольчика, музыки. Папа! Как хочется, чтобы ты был сейчас со мной. Внутри поселилось доселе неизведанное чувство тоски.
Он будет очень ждать моего звонка по скайпу, захочет поговорить, увидеть правнучку, но с Ясей столько хлопот и забот, себя не помнишь от усталости. Внучка полностью на мне: я и за маму, и за бабушку. Каждый день думала: «Нужно позвонить отцу!»
В конце ноября позвонила двоюродная сестра. Папа умер, не дождавшись моего звонка и не увидев правнучки.
Копилка долгов пополнилась.