Предполагаемым годом рождения Сафие исследователи называют 1550 год. Происхождение её достоверно не установлено. В венецианских источниках того периода указывается, что Сафие была албанкой из деревне Рези в Дукагинском нагорье. Однако распространённой является версия, согласно которой Сафие-султан была из знатного венецианского рода Баффо, она попала в плен, когда турецкие пираты захватили корабль, на котором её семья путешествовала по Адриатике во время наместничества её отца на острове Корфу. Стефан Герлах, находившийся в Стамбуле между 1573 и 1578 годами в составе австрийской делегации, так писал о происхождении любимицы Мурада III:
Жена падишаха султана Мурада — боснийка по происхождению. Ранее она была женой [sic] Ферхада-паши, а потом женщина, которая и сейчас замужем за Мустафой-пашой, подарила её Мураду в то время, как он был шехзаде и санджакбеем Манисы.
О воспитании Сафие в особняке Ферхада-паши в качестве рабыни и наложницы писал и османский историк Селаники Мустафа-эфенди в своём труде «История Селяники». Ферхад-паша был первым мужем Хюмашах-султан, дочери покойного шехзаде Мехмеда, сына Сулеймана I от Хюррем-султан; Мустафа-паша, о котором пишет Герлах, был вторым мужем Хюмашах и именно она подарила Сафие своему двоюродному брату Мураду.
Согласно венецианским источникам, Сафие была представлена шехзаде Мураду в возрасте 13 лет, однако турецкий источники говорят о более позднем возрасте — 14—15 лет. В любом случае, произошло это не позднее 1563 года. Когда в мае 1566 года Сафие родила шехзаде Мураду первенца шехзаде Мехмеда, у неё появился шанс стать в будущем хасеки султана и валиде-султан. Мурад был настолько заворожен ею, что, будучи шехзаде, не смотрел на других наложниц, а в первые годы его правления любовь между ними не угасала. Свекровь Сафие, знаменитая Нурбану-султан, и другие женщины династии считали, что Сафие приворожила Мурада. Поэтому, когда в 1574 году Мурад III взошел на престол, между Сафие и Нурбану разгорелся серьёзный конфликт. Сёстры Мурада Эсмехан и Гевхерхан, а также его тётка Михримах-султан приняли сторону Нурбану и пытались дискредитировать Сафие-султан в глазах султана.
О жизни Сафие-султан в период её пребывания в статусе хасеки сохранилось лишь несколько свидетельств. Так, находящийся в то время в Стамбуле по долгу посольской службы Соломон Швайгер, не упоминая её имени, писал следующее о быте хасеки:
Жена падишаха часто выезжает на прогулки. Она ездит с визитами к жёнам пашей. В таких случаях некоторые из многочисленных гаремных евнухов её сопровождают. На прогулки она выезжает в карете, обитой красной тканью и запряжённой двумя небольшими лошадьми.
Другой свидетель тех событий Стефан Герлах, проживавший в постоялом дворе для посольских служащих в Чемберлиташе, 15 апреля 1577 года наблюдал за переездом гарема из Старого дворца в Новый. В то время, как перед постоялым двором после матери падишаха Нурбану со свитой проезжала невзрачной колонной хасеки Сафие-султан, Герлах записал в своём дневнике:
Перед каретой верхом следовали дворцовая прислуга и гаремные аги. В передней и задней части кареты, обитой красной тканью, были зелёные шёлковые шнуры, у дверцы была небольшая лестница с посеребренными ступеньками. Чтобы внутренняя часть кареты не просматривалась, на входе висела тонкая занавеска. Возле хасеки-султан сидели двое её сыновей. Старший шехзаде [Мехмед] иногда выглядывал из-за занавески. Но с моего верхнего этажа я не смог разглядеть его лицо. Следовавшие дальше кареты были неухожены и покрыты слоем пыли.
Ещё одна запись Герлаха, касающаяся Сафие-султан и султана Мурада III, сообщает:
Султан Мурад любит слушать музыку и наблюдать за разнообразными представлениями. Практически каждый день во дворце устраивали представления умелые еврейские музыканты, различные акробаты и циркачи. Эти представления из-за своего рода клетки или резной заслонки наблюдала также жена падишаха султанша и его дети. Эта султанша, как и другие гаремные женщины, одевалась так же, как любая турецкая женщина. С единственным отличием: на шее и пальцах у неё виднелись украшения с драгоценными камнями. А на голове — диадема, уместная для её статуса.
После того, как в 1582 году шехзаде Мехмед был назначен санджакбеем Манисы, Сафие-султан, возможно, отправилась туда вместе с ним: отсутствие Сафие предоставило валиде Нурбану-султан, Эсмехан-султан и гаремной кетхюде (казначею) Джанфеде-хатун шанс направить Мурада III на путь плотских развлечений с наложницами. Однако более вероятно, что Сафие, как и её свекровь Нурбану, никогда не покидала двор султана. Тем не менее, Соломон Швайгер писал, что женщинам султанской семьи в конечном итоге удалось убедить падишаха не ограничиваться одним шехзаде во имя будущего империи, и стали направлять к нему многочисленных наложниц. В сентябре 1583 года Эсмехан подарила брату двух черкесских рабынь, однако он принял их только под давлением матери, заявившей, что его хасеки Сафие связывается с ведьмами и предсказателями, чтобы помешать ему иметь других наложниц. Слуг Сафие допросили и, не получив никаких доказательств виновности хасеки, выслали из дворца. В итоге под напором родственниц Мурад III вкусил все прелести гаремной жизни и не стал останавливаться даже тогда, когда его хасеки вернулась из Манисы. Сафие же довольно спокойно отнеслась к тому факту, что больше не является единственной фавориткой Мурада III, и даже сама поставляла султану красивых рабынь.
Сафие-султан возглавила гарем в 1585 года — уже после смерти всех влиятельных женщин из семьи Мурада III. В этот период гаремом управляли, согласно Селяники, «уважаемая женщина в гареме» кетхюда Джанфеда-хатун и соратница Сафие Разие-хатун, а вне дворца ей помогала еврейка-кира Эстер Хандали. Эти женщины держали под своим контролем происходящее как во дворце, так и за его пределами и брали взятки за все вопросы, решения которых зависело от дворца. Пока Джанфеда отвлекала внимание падишаха красивыми наложницами, Разие-хатун, жена кадиаскера Яхьи-эфенди, стала советницей Сафие, а для Мурада III совершала гадания и толковала будущее; сын Разие Мустафа-паша стал бейлербеем Эрзурума, а зять мулла Мухйиддин — одним из влиятельных кадиев. В обязанности же киры Эстер Хандали входило посредничество между гаремом и внешним миром, однако на практике она занималась решением вопросов выплат, назначений и таможенных вопросов за взятки, которые передавала валиде-султан. Помимо этих женщин, самыми большими сторонниками Сафие во дворце были глава белых евнухов Газанфер-ага и глава дворцовой стражи Ферхад-ага.
Наладив подобный способ вести дела, Сафие уже не ревновала Мурада III и закрывала глаза на плотские утехи султана; кроме того, она удерживала его в бездействии и на протяжении десяти лет вмешивалась в процесс принятия политических решений. Сафие и при жизни свекрови давала султану политические советы, но после смерти Нурбану Мурад стал всё больше полагаться на свою фаворитку. Репутация Сафие в качестве хасеки, как ранее было и с Нурбану, складывалась в провинции, однако при переезде в столицу она перестала быть фавориткой султана и его сексуальным партнёром, но взамен стала играть важную политическую роль как мать предполагаемого наследника. Эта почти неограниченная власть, полученная Сафие-султан, беспокоила великих визирей и других государственных деятелей.
К концу правления Мурада III отношения его со старшим сыном стали портиться, распространились слухи, что Мехмед планирует отравить отца, чтобы занять трон. Кроме того, венецианские посланники доносили, что Мурад очень ревновал к популярности сына среди населения, что стало одной из причин, по которой султан стал всё реже покидать дворцовые стены. Сафие стала опасаться за жизнь сына и, согласно донесению за 1594 год, просила Мехмеда держаться в тени:
Видя, что его слишком властный и безжалостный характер не нравится его отцу, который не сомневался, что с этими качествами [его сын] сможет завоевания сердец солдат, она посоветовала ему посвятить себя удовольствиям, как он это делает постоянно.
Вопрос брака
Сафие приехала в стамбульский дворец в статусе башхасеки (главной фаворитки) и на протяжении 32 лет совместной жизни с Мурадом 20 из них оставалась его единственной женщиной. Селаники называл Сафие «прославляемая и уважаемая законная супруга Сафие-хатун», из чего можно сделать вывод, что Мурад III даровал ей свободу и заключил с ней никях. Однако иностранные источники не сообщали об этом браке вплоть до 1585 года. Более того, байло Джованни Франческо Моросини в 1585 году на запрос венецианского сената отвечал, что Мурад III не брал в жёны свою хасеки, хотя и даровал ей исключительные привилегии. Однако Моросини покинул Стамбул как раз в том году, а слухи о женитьбе султана стали распространяться уже после его отъезда. Другой посол, Лоренцо Бернардо, в октябре 1585 года получил от киры Эстер Хандали информацию о том, что готовится свадьба дочери Сафие и Мурада Айше-султан с визирем Ибрагимом-пашой, и что Сафие желает выйти замуж в это же время. 11 декабря было решено, что празднования двойной свадьбы будут приурочены к весеннему фестивалю Навруз. В это же время байло послал информацию в Венецию и получил щедрые подарки для султана и султанши. 24 декабря Сафие-султан отправила ответное письмо, в котором благодарила Венецию за подарки и за то, что «венецианские господа разделяют её радость». Венецианский сенат незамедлительно послал письмо с поздравлениями в честь свадьбы.
Тем не менее, некий «еврей Соломон», подготовивший к моменту смерти Мурада III отчёт для английского посланника, писал, что султан не был женат на Сафие, поскольку «некий злейший враг его матери посоветовал ему не делать этого, иначе он не проживёт долго после свадьбы как это было с его отцом». Более того, после 1520 года османские султаны заключили лишь три официальных брака и союза Мурада III и Сафие среди них нет.
Вместе с тем, генуэзский моряк Джованни Антонио Менавино, взятый турками в плен, писал, что с конца XV века османские султаны не заключали законных браков, хотя фактически женились за тридцать или около того лет до восшествия на престол.
Продолжение здесь.