Как вы уже знаете, я очень люблю животных. И собакенов, и кошаков, и много кого еще. Но во всем должна быть мера! Даже в добрых намерениях, которыми, как известно, выложена дорога в ад.
Одним из доказательств этого тезиса является история 5-го сегуна Японии Токугавы Цунаёси. Он так заботился о животных, что вся страна от этого страдала.
Третий сын 3-го сёгуна из клана Токугава родился в 1646 году в замке Эдо. С самого детства мальчик так достал всех своей гиперактивностью, что папаша не выдержал и сплавил того к монахам на перевоспитание. Причем, чтобы исключить соперничество между братьями, батяня повелел монахам ни в коем случае не учить дитятю военным наукам и умению драться. Только общее образование и разные там науки!
Буддийский монастырь не научил мальчика ничему плохому, только хорошему! В частности, идеям всеобщей любви, равенства и братства, невзирая на происхождение и даже биологический вид (дальше будет понятнее).
Конкуренции между братьями никакой так и не случилось. Оба старших брата Цунаёси дали дуба без его вмешательства, и третий сын неожиданно для себя стал пятым сегуном. Поначалу никто не замечал никаких отклонений. Сегун активно развивал культуру, экономику и искусства, да еще и налоги снизил, заботясь о простых людях. Народ был в восторге, плодился и размножался. Живи, да радуйся! Но человеку вечно чего-то не хватает.
Случилось несчастье. Умер первенец сегуна, а дальше была сплошная бездетность. Видимо, тонкая натура правителя не выдержала столь сурового испытания. А тут еще и любимый буддистский наставник зачем-то сбрехнул Цунаёси, что в прошлой жизни он обижал собак, и теперь вот прилетел ему кармический серп, куда не ждали.
В стремлении искупить грехи прошлой жизни (а может быть потому, что сам родился в год собаки) в 1687 году, находясь уже далеко не в детском возрасте, Сёгун издал указ «О запрете лишения жизни живых существ».
С этого момента обращаться к собакам можно было только так: «высокоблагородная собака» («о-ину сама»). Если «высокоблагородная» тварь вонзится своими клыками тебе в ногу, то никак нельзя ее бить, обижать или отгонять. Следует добрыми словами увещевать животное до тех пор, пока оно не отстанет. Рано или поздно собака по-любому наестся или ей просто надоест тебя грызть.
Обижать нельзя стало не только собак, но и кошек, лошадей, а до кучи к тому же и коров, черепах, кур, змей и еще длинный список на свитке из дорогой рисовой бумаги. Спасибо, что рыбу ловить было можно, но только для личной нужды (жрать что-то же надо), а вот торговать рыбой на рынке нельзя!
И было бы это все в России, так покрутили бы крестьяне пальцем у виска, дали пинка ближайшей кошке и пошли обижать медведя. Но это вам не наши разгильдяи, а законопослушные ниппонцы! За нарушение воли самого Сёгуна в тех краях следовала банальная до скукоты смертная казнь.
Известны случаи, когда казнили жителей целой деревни за то, что те, не сумев своим красноречием убедить стаю бродячих собак не нападать на людей и скот, тупо накостыляли оборзевшим дворнягам. А если к собаке обратились неуважительно, без приставки «высокоблагородная», а хуже того, с каким-то бранным словом, то каралось такое побитием палками.
Закончилось все это ожидаемо печально. Страну заполонили своры наглых, ничего не боящихся бродячих псов, больных и голодных, т.к. людям и самим есть стало особо нечего, ведь убивать было никого нельзя. Вместо того, чтобы заниматься делом, вся страна во главе с Сёгуном, ежедневно принимавшим все новые и новые благостные законы, занималась зоозащитой, забив на все остальное.
Народ стал голодать, т.к. выращивать животных для забоя запрещалось, а быть вегетарианцем даже сегодня мало кто хочет. Потом пришел ураган в 1706 году, за ним через год проснулся вулкан Фудзияма. От недавно полной казны не осталось вообще ничего.
Как не старался Цунаёси умилостивить собак, детей у него так и не прибавилось, а потому передавал он бразды правления своему племяннику. На смертном одре Сёгун заставил того поклясться, что законы, дающие права животным большие, чем людям, будут действовать вечно. Племянник горячо заверил уважаемого дядю в том, что все будет пучком, после чего на 10 день после кончины «Собачьего Сёгуна» дурацкие законы одним махом отменил.
Это вызвало неимоверное ликование в народе, и с тех пор в Японии с бродячими собаками не особо церемонятся. Животные сейчас отлавливаются специальной службой, которая ждет ровно 14 дней. Если за это время не объявится хозяин собаки, ее усыпляют.
В общем, описанная история еще раз показывает, что буддийская лабуда на тему «нельзя убивать комара, который пьет твою кровь», не работает, а заигрывания с излишне экзальтированными зоозащитниками приводят к печальным последствиям.
Не собакой единой…