Вот представьте, вы приехали на сервис на своей неисправной машине… Потом выехали на починенной и еще получили за это деньги. У кого было? Ага. А у меня было!
Дело обстояло так. На моем «фордике» порвался трос ручника. Ну, бывает, заказал его в интернет-магазине: уже старая модель, в наличии нет, только под заказ. Так вот, получил я пакет с тросом и поехал на сервис, где иногда появляюсь, когда нужно выполнять работу на подъемнике. Мастера уж все знают мой тарантас, издалека показывают, заезжай. Поднимаем авто, барабаны тормозов долой, ребята споро снимают старый трос… И я вижу, что пришел-то длинный. А у меня — короткий, рубашка на 5 мм короче с каждой стороны! Они бы длинный и поставили, и уехал бы я без задних… тормозов. Если бы не знал эту хитрость. Тщательность сегодня не в моде…
Я говорю — послушайте, тут нужно пять витков рубашки срезать, иначе работать не будет. Они прикинули — ну. Не будет. Но резать? Там же рубашка несъемная, нужно прямо так отрезать. И при этом не повредить саму жилу в пластиковой оболочке, которая внутри и до которой в любом случае треть миллиметра, не больше. Слесаря отказались отрезать наотрез, простите за каламбур. Ну а как я, вообще без троса уеду? Вызвали начальника смены: «Не! Никто не отрежет, вези правильный трос, поставим, без проблем. А это верни, раз не годится».
Ну послушайте, мне без тормозов уезжать? И с подъемника явно попросят убраться, оборот оборудования превыше всего. Ах, была — ни была! «А если я сам отрежу, поставите?»
«Нет, не поставим. Вдруг ты его повредил? А нам отвечать потом?»
«А если отрежу и сам поставлю, с подъемника не сгоните?»
«Мужчина, тут ни ты, никто не отрежет. Чиркнул по жилкам, и капут. Иначе не получится, рубашка сталистая, бокорезами не хватит места, остается болгарка. Но тут, сам понимаешь, меньше миллиметра допуск! Так… Достал ты меня с этим тросом. Короче, я не верю. Вот тебе полчаса, режь, ставь, если уедешь с тормозами — я тебе сам за эту работу заплачу. Пять тысяч хватит?»
Ну, по рукам. Но должен вам признаться, что болгарка у меня к ладони как приросшая. Я ею ребенку своему фигурки солдатиков из брусочков вырезал. Не знал этого начальник смены… Не знал.
Короче, уехал я оттуда минут через 25, и карман грела свежеполученная «пятерка».
Максим Кулаков, Тверь
Было это в те самые девяностые, о которых кто-то вспоминает с ностальгией, а кто-то с ужасом. Ну а кого-то вообще не затронуло. Тогда я был перекупом — брал машины под ремонт, чинил, продавал.
Починил как-то ВАЗ-2108, отправил объявление в газетку «Из рук в руки», была тогда такая. И вот звонок: «Я сейчас приеду, никому машину не отдавай, минут через 20». Ок, жду. Приезжает. Парнишка показался мне несколько странным: в классических для определенной категории вытянутых на коленках трениках, пожеванной майке, но с доброй котлеткой (пачкой, по-сегодняшнему) этих самых у. е.
И говорит: «Мне тут папа купил шестисотый, мы с ребятами (называет несколько известных кличек местных авторитетов) пока не ездим, мне еще права не привезли». И вдруг продолжает: «Я твою машину беру. За 1800, вот ровно столько. Ну твоя же тачка неделю продержится, я на ней порассекаю, пока без прав, поучусь?».
А у меня уж давно в голове все красные лампочки позажигались. «Не, давай я не буду тебе обещать, что она неделю проездит. Я ж не автозавод и всю ее не перебирал», — веду осторожно, чтоб еще ж и не оскорбить его, а то мало ли, какой сценарий? А если машину за три дня они угробят, и потом ко мне приедут: типа, обещал — отвечай? «Если берешь, бери за 1100, я тебе из уважения еще сотку с объявления скину. Но без гарантии. Отечественная машина же, ну пойми сам». Он еще пару заходов сделал и… вдруг развернулся и просто ушел. Не сказав ни слова. Я внутренне перекрестился. А через неделю мне звонок: «Санек? Это Гоги ***ский (кличка из списка тех, авторитетных, и говорок характерный). Витасик сказал у тебя машину забрать и отдать тебе 1800, где ждешь?». Я досчитал до десяти и отвечаю: «Ну да, был он у меня. Но я ему все объяснил, я отдаю машину за 1200, а ему из уважения — за 1100, но гарантировать даже один километр после продажи не могу. Тачила отечественная! А вдруг сломается, неудобно мне будет».
В трубке полминуты помолчали, и затем тот же голос ровно произнес: «Хороший ты пацан, Санек. Бывай!». И отбой.
От чего меня тогда ангел-хранитель уберег, так и не знаю, да, по правде, и не стремлюсь. Сейчас вспоминаю — ну, смешно, конечно. Теперь уже смешно. Почти.
Александр Михайличенко