Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Bonlimage

"Подстрочник" Лилианны Лунгиной

Есть книги, которые тебя безвозвратно меняют, и «Подстрочник» Лилианны Лунгиной как раз одна из них. Должна сказать, что сначала я посмотрела сериал Олега Дормана, и после этого, пораженная, очарованная, взяла в руки книгу. Лилианна Лунгина (1920–1998) – прославленная литературная переводчица, в ее переводах русские читатели узнали «Малыша и Карлсона» и «Пеппи Длинныйчулок», романы Гамсуна, Стриндберга, Фриша, Бёлля, Энде, Колетт, Дюма, Сименона, Виана, Гари. Она переводила пьесы Шиллера, Гауптмана, Ибсена, сказки Гофмана и Андерсена. Но Лунгина не просто талантливый переводчик. Ее глазами показан двадцатый век, сложный, яркий, наполненный трагическими и счастливыми событиями.«Я думаю, итоги жизни – это есть сама жизнь», говорит она. И в книге рассказывает свою жизнь, необыкновенно интересную и наполненную. Детство она провела в Берлине, отрочество - в Париже. Была у них с мамой возможность пожить и в Иерусалиме. Но, будучи не религиозными людьми, они чувствовали давление общества. «Жи

Есть книги, которые тебя безвозвратно меняют, и «Подстрочник» Лилианны Лунгиной как раз одна из них. Должна сказать, что сначала я посмотрела сериал Олега Дормана, и после этого, пораженная, очарованная, взяла в руки книгу.

Лилианна Лунгина (1920–1998) – прославленная литературная переводчица, в ее переводах русские читатели узнали «Малыша и Карлсона» и «Пеппи Длинныйчулок», романы Гамсуна, Стриндберга, Фриша, Бёлля, Энде, Колетт, Дюма, Сименона, Виана, Гари. Она переводила пьесы Шиллера, Гауптмана, Ибсена, сказки Гофмана и Андерсена.

Но Лунгина не просто талантливый переводчик. Ее глазами показан двадцатый век, сложный, яркий, наполненный трагическими и счастливыми событиями.«Я думаю, итоги жизни – это есть сама жизнь», говорит она. И в книге рассказывает свою жизнь, необыкновенно интересную и наполненную. Детство она провела в Берлине, отрочество - в Париже. Была у них с мамой возможность пожить и в Иерусалиме. Но, будучи не религиозными людьми, они чувствовали давление общества. «Жить там, где ты не смеешь делать то, что тебе хочется, не годится. Это было для меня одним из первых социальных уроков. И мы уехали». Юной девочкой в середине тридцатых вернулась в Россию, в Москву.

Книгу действительно нужно прочитать. Она подарит ощущение разговора с кем-то мудрым и добрым, кто обязательно убедит тебя, что все будет хорошо. «И как-то оказывается, что человек может пережить, скажем так, больше, чем он полагает. Больше, чем это кажется возможным. Запас жизнеспособности и прочности оказывается больше, чем ты предполагаешь».

Когда я читала про травлю Бродского, меня особенно зацепила вот эта цитата: «Теперь, по прошествии стольких лет, я совершенно не сомневаюсь, что, если отбросить идеологический декор, эта охота на ведьм всякий раз сводилась в конечном счете к борьбе между талантом и посредственностью. Все эти годы на стороне власти оказывались одни и те же: наименее одаренные поэты, посредственные режиссеры, заурядные писатели. Они крепко держались за свои привилегии и теплые места и всегда были готовы обвинять более талантливых и не столь осторожных, имевших дерзость отклониться от господствующих в искусстве правил.»

«Так что надо стараться даже в минуты самого большого увлечения и самоутверждения в юности не забывать о родителях. Это потом очень больно отзывается, просто очень мешает дальнейшей жизни. Даже не из соображений морали, а из гуманности по отношению к себе, ради самосохранения, скажем вот так.»
«Так что надо стараться даже в минуты самого большого увлечения и самоутверждения в юности не забывать о родителях. Это потом очень больно отзывается, просто очень мешает дальнейшей жизни. Даже не из соображений морали, а из гуманности по отношению к себе, ради самосохранения, скажем вот так.»

«Вообще, все достигается упражнением – это великая формула. Помните у Булгакова? «Как вы ловко опрокидываете! – Достигается упражнением». Так вот, все достигается упражнением. Оказывается, может такая французско-еврейско-русская девочка и лошадь запрягать, и ездить, – все может.»

«Но я этого не сделала со свойственным мне легкомыслием и дурацкой надеждой, что все еще успеется. А на самом деле что не сделаешь сейчас, потом никогда не успеваешь.»
«Но я этого не сделала со свойственным мне легкомыслием и дурацкой надеждой, что все еще успеется. А на самом деле что не сделаешь сейчас, потом никогда не успеваешь.»

Юной Лиле Маркович в конце тридцатых ее французские друзья говорили: «Знаешь, ты туда уедешь, и ключ повернется, ты назад уже никогда не вернешься». Но она вернулась. Жила в Париже, выпустила там книгу «Московские сезоны», прошлась под шквал аплодисментов по красной дорожке Каннского фестиваля, когда чествовали ее сына, режиссера Павла Лунгина.

-5

Фильм был снят Дорманом в 1997 году. В 2023 невозможно оторваться. Книга почти дословно повторяет сериал, но в некоторых главах раскрывается богаче и полней. Обязательно прочитайте.

#Подстрочник #Лунгин #Дорман #Маркович #Нусинов #Некрасов #Автобиография