Сегодня, в условиях объявленной ВОЗ пандемии, мы стали свидетелями закрытия границ практически по всему земному шару и экстренному перемещению масштабных людских потоков – туристов, коммивояжеров, командировочных, гастарбайтеров, сезонных рабочих, беженцев, мигрантов, бродяг, пээмжистов в другом государстве, но решивших в непростых обстоятельствах вернуться на родину или в страну исхода.
Кое-где среди иноземцев были и высланные, и депортированные. (США, вон, вообще объявили о возможном введении санкций против стран, отказывающихся вывозить своих граждан!).
Однако ничего нового во всем этом нет. Во время войн, эпидемий и природных катаклизмов нечто подобное едва ли не всегда сопровождает сами печальные события…
Грустный сюжет
Нынешней весной исполнятся ровно сто лет со дня депортации из Эстонии целой группы этнических русских – солдат и офицеров Отдельного Качановского батальона Эстонской народной армии (Eesti Rahvavägi), в силу политических убеждений и неприятия богоборческого большевизма воевавших в ходе гражданской войны на Северо-Западе распавшейся империи (в Эстонии традиционно именуемой Освободительной войной – М. В.) на стороне объявившей о своей независимости от метрополии Эстонской Республики.
Эти люди частью добровольно одели форму новоявленного государства (в том числе и после поражения белогвардейской Северо-Западной армии под командованием генерала от инфантерии Николая Николаевича Юденича), частью были мобилизованы.
Качановцы сражались на псковском направлении, держали фронт неподалеку от древнего русского города Изборска. Их мотивация была самой, что ни на есть, высокой – большинство военнослужащих батальона было родом из Псковской губернии.
Переживая за расставание с родиной и чувствуя тревогу за судьбы родных, личный состав батальона бился с особым воодушевлением. Свидетельством тому факт, что 16 (!) качановцев были удостоены высшей военной награды Эстонии – Креста Свободы.
Однако в результате Тартуского мирного договора между Советской Россией и Эстонской Республикой (02. 02. 1920) едва ли ни треть этого подразделения была… выдана эстонцами большевикам! Вся «вина» депортированных состояла лишь в том, что они были либо уроженцами «внутренних» губерний, либо – уездов и волостей Псковской губернии, оставшихся за красными.
Печальный исторический сюжет, когда тот, кому ты помог, и кого ты считал своим союзником, выдает потом тебя твоему противнику или непримиримому врагу, увы, в который раз повторился…
Кто на кого, и кто за кого
Для лучшего понимания фактов еще раз стоит подчеркнуть, что в отечественной историографии бои на территории бывших Эстляндской, Лифляндской, Санкт-Петербургской (Петроградской) и Псковской губерний традиционно трактуют, как часть общероссийской Гражданской войны и интервенции.
Боевой путь качановцев
…В ходе наступления ЭНА на Псков весной 1919 года (большевики сдали город 25 мая) на южном направлении партизанский полк Сакала (в котором воевали и эстонцы, и русские) с боем взял деревню Лавры (эст. Лаура) (совр. Печорский район), где и была достигнута эстонская этническая граница. (Псков, кто не в курсе, с прилегающими районами 29 мая ЭНА передала под административное управление и оборону представителям Северного корпуса белых – М. В.).
В соседних с Лаврами Качановской и Палкинской волостях Островского уезда большевики удержались, отряды красноармейцев стали проводить там продразверстку и «экспроприацию» по полной программе, отлавливая «буржуев» и «кулаков». Множество крестьян близлежащих деревень и сел вынуждены были бежать от красного беспредела в леса, где спонтанно стали возникать отряды «зеленых», или дальше – в Лавры, под защиту эстонских штыков.
Наиболее боеспособным, несмотря на плохое вооружение, среди «зеленых» был Качановский партизанский отряд под руководством боевого офицера Русской императорской армии – прапорщика Владимира Поворозникова. В июне 1919 года он вступил в контакт с командиром сакалавцев штабс-капитаном Отто Ойдерманном.
Несмотря на директиву главнокомандующего ЭНА генерал-майора Йохана (в империи – Ивана Яковлевича) Лайдонера не выходить за пределы этнических границ Эстонии, офицеры сумели договориться и совместным походом отбить у большевиков Качановскую волость. Отметим, что население, познавшее на себе все прелести «мировой революции», встречало освободителей с неподдельной радостью – цветами, хлебом-солью и самогоном…
В августе девятнадцатого ситуация поменялась: Троцкий бросил на псковское направление большие силы РККА. В середине месяца преимущество большевиков в живой силе составило здесь 6: 1. Псков был отбит. Белые, а соответственно и «зеленые», поддерживаемые эстонцами, отступили.
С потерей инициативы и отступлением русские белогвардейцы оставили идею формирования отдельных «Вооруженных Сил Пскова» и в сентябре частью влились в Северо-Западную армию Юденича, а частью – с разрешения Лайдонера – перешли в оперативное управление Эстонской народной армии.
17 сентября эстонский главком дал приказ на формирование в зоне ответственности 2-ой пехотной дивизии ЭНА отельного подразделения из тех русских, кто желает сражаться против большевиков под эстонским командованием. В формируемую воинскую часть были сведены качановские и палкинские партизаны, мобилизованные крестьяне Качановской волости, а также некоторые группы солдат русской национальности, преимущественно уроженцы Печорского уезда, служившие в 6-ом и 7-ом пехотных полках Эстонской армии, и в Сакаласком партизанском батальоне.
Таким образом, было сформировано новое регулярное подразделение ЭНА, вначале – 1-й Качановский полк, из двух полноценных батальонов, а с октября (после отбытия еще одной группы русских военнослужащих к Юденичу) – немного уменьшенный по численности Отдельный Качановский батальон.
Он состоял из пяти рот под командованием офицеров бывшей Русской императорской армии (перечислим их – штабс-капитан Александр Степанов, подпоручик Михаил Кузьмин, подпоручик Владимир Поворозников, поручик Федор Колобов, поручик Николай Гурьянов), хозвзвода, нестроевой команды, пулеметной роты, команды связи, группы пеших и конных разведчиков. Практически одновременно с батальоном была сформирована Качановская легкая батарея, которая, хотя и подчинялась 2-му артполку ЭНА, но взаимодействовала с качановцами.
Всего в списке батальона насчитывалось 1068 военнослужащих, из них 21 офицер. 2 октября 1919 года в должность комбата вступил капитан ЭНА Артур-Александр Сауэсельг.
Судьба этого человека столь необычна, что об Артуре-Александре Иосиповиче стоит рассказать чуть подробнее. Он – офицер трех армий! До военной службы был матросом, рабочим-электриком. Как началась Первая мировая, добровольно вступил в Русскую императорскую армию. По окончании школы прапорщиков в Питере воевал в Польше, Румынии.
Получил два Ордена Анны, Орден Станислава. Дослужился до штабс-капитана. В ЭНА стал капитаном. После войны окончил академию в Таллинне, дослужился до полковника, занимал ряд командных постов окружного и дивизионного уровня, был начальником Таллиннского военного училища. Кавалер Креста Свободы и Ордена Орлиного креста.
После инкорпорации Эстонии в состав СССР, Сауэсельга, как это кому-то ни странно, не расстреляли, а… зачислили в кадры РККА с сохранением полковничьего звания! (Может, повезло, а может, потому что его сестра была замужем за 2-м секретарем КПЭ Каротаммом). Сауэсельг воевал с немцами, командовал дивизией (но неудачно), преподавал на «Выстреле».
По выходу в 1944 году в запас работал в Минпросвете ЭССР, на таллиннском заводе «Норма». Получил советские медали «За победу над Германией» и «За доблестный труд в Великой Отечественной войне».
До перемирия (03. 01. 1920) качановцы в качестве регулярного подразделения ЭНА приняли участие в нескольких боевых операциях 2-й дивизии: в конце сентября – начале октябре в составе Изборской войсковой группы обороняли позиции близ озера Велье, в конце октября – ноябре вели наступление в направлении Острова и Пыталова, в декабре – январе держали позиции близ Изборска. (Тогда, кстати, батальон заметно пополнился личным составом из числа разбитых «северо-западников»). З а период 1 сентября по 31 декабря 1919 потери Качановского батальона составили, по меньшей мере, 78 убитых, раненых и без вести пропавших.
После заключения Тартуского мира (02. 02. 1920) Качановский батальон был сосредоточен в южной части Печорского уезда (вначале в Паниковичах, затем – в Лаврах), где и была проведена демобилизация личного состава и ликвидация батальона.
Поскольку Качановская волость отошла к Латвийской Республике (в 1925 году в качестве административной единицы ее включили во вновь образованный Яунлатгальский (Пыталово латыши переименовали в Яунлатгале, затем – Абрене) уезд, многие качановцы после демобилизации ушли в Латвию. Некоторые осели в Печорском уезде Эстонской Республики (Печорский уезд там стал маакондом Петсеримаа) и даже продолжили службу в рядах эстонских вооруженных сил.
Больше всех же не повезло третьей группе солдат и офицеров Отдельного Качановского батальона – выходцев из внутренних губерний России (в том числе и Псковской, за исключением уроженцев и жителей волостей, отходящих к Эстонии и к Латвии). Их приказом командования было запрещено демобилизовывать на территорию новообразованных государств.
В соответствии с мирными договоренностями между РСФСР и Эстонией всех этих людей, как мы анонсировали в начале материала, выслали в Советскую Россию прямиком в руки их злейших врагов – большевиков. Впрочем, отдадим должное истории, некоторые качановцы (даже офицеры), поверив посулам комиссаров об амнистии всем участникам «гражданского противостояния, не запятнавших себя злодействами», приняли решение уйти в Россию добровольно. Что с ними стало? Бог весть…
Хотя, нетрудно догадаться. Ведь даже если кто-то и прошел тогда, в двадцатом, чекистское чистилище в Псковской тюрьме, отделавшись трудовыми работами или символическим сроком, то в конце тридцатых, как «активный участник белого движения», благополучно «отскочить» от репрессивной машины шансов практически не имел…
Помянем же в Страстную седмицу всех этих неведомых новомучеников российских – у Всевышнего в Вечности все имена известны!