И не стоит излишне меня критиковать...На каждый свой аргумент я сам найду три контраргумента.
То есть я заранее согласен с вашей точкой зрения и готов в определенных случаях встать на ее защиту.
Но выслушайте и мою.
Я ведь на ней не настаиваю, я просто предлагаю вместе подумать в этом направлении.
С чего ни начни, все получится не с начала.
Начало ускользает. Начало времени, начало материи. Начало мысли. Сколько ни разглядывай его в микроскоп, ни измеряй его линейкой, ни взвешивай его на весьма точных электронных весах, ни бегай рядом с ним со швейцарским секундомером...
Сколько ни пытайся мысль об этом выразить посредством языка.
Оно ускользает всегда: оно ускользало от нас вчера, оно ускользает в данный момент, оно будет ускользать и впредь.
Начало не измеримо, не взвешиваемо, не поддается наблюдению со стороны, а все попытки выразить его с помощью любого из доступных нам языков легко подвергаются критике.
Можем ли мы позволить себе говорить о том, что в таком случае его нет?
Кто-то может...Кто-то нет...
Разве это должно послужить нам поводом не любить друг друга?
Может быть, как раз это и послужит нам поводом ещё раз полюбить друг друга?
Не сказать, чтобы я рос в религиозной семье... В самой обычной в этом смысле семье я рос. Язычество, скрытое под сверхтонким, словно сусальное золото, налетом христианства, выражалось в общей мысли о том, что Бог все видит, и в старой темной иконе Николая, которая стояла в посудном шкафу. Остальные иконы до поры до времени хранились где-то на чердаке.
Не подумайте, что я нехорошо отношусь к вере такого рода. Любая попытка как-то оформить в тексте или в изображении свое смутное желание докопаться до истины всегда вызывала и вызывает во мне уважение и зачастую является для пытающегося подвигом. Особенно в том случае, когда пытающийся отдает себе отчёт в том, что единственной истиной тут не обойтись.
Но идея Бога тогда поселилась в моем сознании.
Видите ли, если такая идея есть в языке, то она есть и в сознании, что бы мы ни подразумевали под словом "сознание".
И ладно бы идея Бога служила для ребенка ответом на вопрос о первопричине, но она же несла в себе и ответ на вопрос о том, что такое хорошо и что такое плохо...
В обыденном языке формула "Бог все видит" и формула "Бог накажет" как-то не отделимы друг от друга... И это по меньшей мере не комфортно, а по сути весьма травматично.
Естественным выходом из такой ситуации являлся бы бытовой атеизм, благо что в детском саду и в школе, по радио и по телевизору нам транслировали именно это мировоззрение. Научно-популярный взгляд на реальность в своей логике просто исключал возможность вопрошания о первопричинах. Супергерой Гагарин слетал на небо и Бога там не встретил.
Но меня такие расклады никак не устраивали.
В городе даже в самые темные времена, в конце 80-х и в начале 90-х, прекрасно ходил трамвай. И вот в одном из вагонов этого трамвая хмурым весенним утром я решил для себя, что коль скоро Бог всемогущ, то он может все... Он может быть, а может и не быть. И на этом надолго закрыл для себя конфликт теистического и атеистического.
Все это я говорю к тому, что будь ты хоть горячо верующий молодой батюшка с большим крестом на шее или старый коммунист, бережно хранящий у себя в шкафу знамя научного материализма, Бог, как идея, живёт в нашем языке и сознании, несмотря на то, как мы эту идею воспринимаем. Одни - как объективную реальность, а другие - как опиум для народа.