Если у российской номенклатуры нет никаких альтернатив, кроме полной лояльности, то остальное общество пока что живет более или менее свободно.
Дмитрий Михайличенко, политолог
Власть методично создает монолитную конструкцию среди тех, кто получает бенефиты от государства. Это касается всех: владельцев крупного бизнеса, депутатов, деятелей шоу-бизнеса, чиновников и бюджетников. От них потребуется возрастающая активность в рамках поддержки геополитических инициатив руководства страны и общий вектор на лояльность. Уровень лояльность должен быть абсолютный, а дисциплина – военная. Приказы не обсуждаются, а выполняются. «Казус Пугачевой» не должен быть повторен: отсюда и проактивная работа в этом направлении.
В отношении остального большинства социума таких жестких мер пока не планируется. Нет смысла превращать лояльный социум в неудобную (для всех) казарму, по крайней мере сейчас, когда технологических и социально-технологических ресурсов для этого недостаточно. От большинства социума требуется (пока) демонстрацию общей/формальной лояльности при исключенности всякой публичной критики в адрес руководства страны и СВО. Это условие нынешнего как бы (условного) консенсуса аполитичного большинства и власти в эпоху СВО.
Cоциум ориентирован на то, чтобы жить как раньше и, в целом, согласен с этой конструкцией, но хотел бы избежать мобилизации и прочих тревожащих его повседневную аполитичность факторов: забот и трудностей у населения итак много. Власть дает понять, что прекрасно понимает это и условно готово соблюдать консенсус. Условно, так как могут вмешаться какие-то геополитические форс-мажоры и экстрафакторы.
Режим внутренней эмиграции, характеризующийся позицией социального недовольства значительной части социума (15-20%) поощряется: для властей лучше, чтобы такие (среди них много квалифицированных специалистов) оставались, а не уезжали. Экономическая польза от них есть, а политически они никакой опасности в атомизированном формате представлять не могут (в принципе).
В советское время люди жили так десятилетиями, а сейчас, в отличие от 1970-х гг. есть больше возможностей вести социальную жизнь и занятость (негосударственный сектор, фриланс и т.д.). В этом плане ситуация несопоставима не только с застойными годами, но и с Польшей или Венгрией в 1970-х гг., где возможности работать и жить в условиях умеренного государственного контроля было намного меньше чем в современной России.
Потенциал эмиграции сохраняется на уровне примерно 1% граждан (что немало). Для того, чтобы его снизить властям не нужна резкость, а нужна плановость и методичность. Другой очаг беспокойства: молодежь, среди которой недовольство выражено отчетливо: воспитательной политикой подрастающего поколения государство занялось активно.
У номенклатуры и связанной с ней клиентелой нет никаких альтернатив. Отключить себя от кормушки мало кто решится: привычки, сложившиеся десятилетиями, дают о себе знать. В этом плане формирование монолита происходит: потенциал перехода на новый уровень есть и усиление линейки требований к властной и околовластной части акторов будет. Остальное общество, как предполагается, будет в фарватере этого процесса: проще говоря, никуда не денется.
Оригинал здесь
Читайте также:
Не оптимальная необходимость: страна живет «как прежде», но в условиях СВО
Клишас отверг идею Медведева карать «предателей» по «правилам военного времени»
Госдума предложила новые наказания за дискредитацию добровольцев СВО